Весеннее чудо для мажора - Юлия Гауф

там все эти девчонки — длинноногие, красивые, стройные. И вечеринки эти проходят на квартирах, и Андрей там, с ними, пока я дома, и мало ли…

Я снова начала закипать, но тут Андрей вернулся.

Не с букетом. И не с конфетами. И даже не с игрушечным мишкой-пылесборником.

— С праздником, любовь моя, — он прошел мимо меня, неся в руках террариум, а в нем…

— Змея? — прошипела я. — Булатов, ты совсем уже? И что за праздник?

— Ты не знаешь? — ярко удивился он. — Сегодня всемирный день водно-болотных угодий.

— А я что, кикимора, чтобы меня с этим праздником поздравлять? — разозлилась я.

Этот террариум не очень красиво смотрится на нашей барной стойке. Еще и змея эта выглядит весьма угрожающе.

Андрей довольно фыркнул, а затем рассмеялся.

— Унеси это немедленно!

— Ты не любишь живую природу? — хохотал он. — Ой, Лизка, видела бы ты свое лицо, вот умора!

— Если бы я не любила живую природу, я бы не встречалась с таким козлом, как ты. Уходи, и змеюку свою забери, — прошипела я, наступая на этого шутника. — Булатов, ты… ты…

— Скотина? — подсказал он.

— Крест ты мой заплечный, — выпалила я, уже не пытаясь шептать, и погналась за ним.

Но Андрей взял, и утек. Сначала в коридор, а затем и на улицу. И мне осталось только стоять, и гневно смотреть в лестничный пролет.

Змейка приглянулась моей младшей сестре, мама только посмеялась, узнав про Андрея, а я кипела праведным гневом. И отомстила, ведь на следующий день был праздник дня изгнания злых духов.

И Андрей получил от меня в подарок «Молот ведьм».

Он же, на следующий день, подарил мне резиновые калоши, ведь это был «День рождения резиновых калош».

И понеслось. Я ему — букварь, он мне — огнетушитель. Я в ответ — бронзового коня, он — подушку с моим лицом. И никто не хотел останавливаться, азарт кипел в крови. Я разглядывала календарь с шуточными праздниками, и придумывала, как пооригинальнее поздравить Андрея.

Он занимался тем же.

И ходил на свои гадкие тусовки, пропадал на них ночами, что тоже копило мои обиды.

А затем мы расстались, мы с семьей вернулись в наш город, и я старалась не думать об Андрее. Но однажды зашла в магазин приколов, где и столкнулась с Виком. Он всего-то покупал вампирские клыки для своей младшей сестры, а я… я скучала. И пошла в этот магазин только чтобы представить, что именно я бы подарила Андрею.

— Лиза, — крикнул Вик, зовя меня.

— Сейчас, — мрачно отозвалась я.

Достала смартфон, зашла в интернет-магазин, и заказала огромную игрушку — плюшевого козла.

В подарок.

Ехидно улыбнулась, и вошла в дом.

Глава 5

Вошла в кухню, а там этот. Нехороший человек. Сидит, и жует, чтоб он подавился.

— Поражаюсь твоей наглости! — нахмурилась я, и сложила руки на груди.

— Ага, — Андрей запил чаем кусок десерта, и подмигнул мне.

— Что «ага»?

— Поражайся, — хмыкнул он.

— Вик! — надавила я голосом, но тот не сделал ничего.

Так и продолжил сидеть, постукивая пальцами по столу.

Андрей время не терял, пока мы с Виком были на крыльце, этот товарищ спокойно порылся в моих шкафах, достал съестное из них и из холодильника, и теперь уплетает за обе щеки.

— Я не для тебя готовила, Андрей.

— Тебе что, куска хлеба для меня жалко? — облизнул он палец. — «Кошкин дом» в детстве смотрела, кудрявая? Ты как та кошка, которая бедных котят прогнала. Стыдно должно быть.

Вот те раз!

— Ты себя-то с нищими котятами не сравнивай. Тоже мне, котеночек, — фыркнула я. — Скорее, помойный кот. Подраный и грязный, фу.

Оглядела жадно жующего парня насмешливым взглядом, и показательно поморщилась. Андрей и правда выглядит так себе: штаны грязные, сам, как обычно, в синяках и ссадинах, но… черт, почему-то это не отталкивает. Красивый как сволочь. Жаль, что ведет себя тоже как сволочь.

— Ну так отмой меня. Я не против, — подмигнул он. — Буду домашним, сытым котиком. Все для тебя.

И продолжил жевать.

Я всегда поражалась тому, сколько может съесть Андрей. Он постоянно что-то жевал. Мы гуляли, он покупал шаурму, через пятнадцать минут мы заглядывали в кафе за картошкой фри и бургером, он проглатывал их, и через час снова был голоден. Если бы я столько ела, была бы размером с бабушкин чехословацкий шкаф-стенку.

— Вик, — снова позвала я своего парня, и подняла брови, кивнув на Андрея.

— Не разговаривай так с моей девушкой, — наконец, разродился тот. — Лиза тебе не одна из этих твоих девок, ясно? Веди себя прилично.

— Я и веду. Сижу, ем вот. Втыкаю в прекрасное.

Вик успокоился, будто решил проблему. Неужели он не видит явную издевку?

Я прислонилась спиной к стене, и принялась ждать. Хотелось-то другого — навалять Андрею, вырвать еду из его зубов, и пинками погнать из дома. Заодно и Вика вышвырнуть, что-то раздражает он меня сегодня. Но я здраво расцениваю свои силы — даже когда я была крупнее, чем сейчас, с Андреем я справиться не могла. Сейчас — тем более. Так что подожду, когда этот захватчик сожрет всю мою еду, и прогоню его. Или сам уйдет.

Андрей, ничуть не смущаясь, а будто даже и наслаждаясь всеобщим вниманием, прикончил десерт, и принялся за хлеб. Щедро полил его соусом, пропитал чимичурри для стейков, и отправил это жирное нечто в рот. У меня аж скулы свело от того, как довольно он зажмурился. Затем он проделал то же самое со вторым куском хлеба, и с третьим.

На четвертом мое терпение иссякло.

— Хватит жрать!

— Мужской организм требует много еды, — пожал он плечами, и продолжил издеваться и надо мной, и над хлебом.

— Может, это не мужской организм, а глисты? Ты бы проверился, страшная штука, — я быстро вбила в браузер это слово, подошла к Андрею, и ткнула ему в нос мерзкой картинкой.

Даже у бывалой обжоры-меня такое аппетит отбивало, но Андрей лишь фыркнул.

И продолжил есть.

— Еще есть что-нибудь, Лизка? Соскучился по твоей еде, сегодня как-то бедновато. Видимо, жених так себе, раз ты его надумала встречать таким бедным столом, — съязвил Булатов.

Да что ж такое!!!