Чего хотят женщины? Наука о природе женской сексуальности - Бергнер Даниел

Когда мы слышим в новостях или читаем в журнале что-то вроде «в области гиппокампа[6] происходит вспышка, когда испытуемые смотрят на фотографии…», мы узнаем почти те же сведения, что и из сообщения телевизионного репортера, оглядывающего землю с борта вертолета и способного произнести только: «Затруднено движение где-то в Северном Нью-Джерси». Как снова и снова говорили мне ученые, изображение мозга пока не позволяет сказать что-либо определенное при сопоставлении женской и мужской эмоциональной сферы, рассматриваемой с точки зрения неврологии. И такая технология никогда не сможет быть правильным способом изучения врожденных различий между полами, потому что жизненный опыт навсегда меняет действие неврологических сетей, усиливая одни и ослабляя другие.

Различные декларации, вроде тех, что мы видим в книге «Женский мозг» – о врожденном стремлении к созданию прочных взаимосвязей у женщин и к «безумствам» у мужчин, о том, что женщина, чтобы быть удовлетворенной в сексе, должна быть «удобной, теплой и уютной и – самое важное – должна доверять тому, с кем она связана», – поразительно сходятся с учением христианских фундаменталистов. Это светская версия этого учения, она менее категорична, но смысл остается тем же самым. Таким же, как и в образовательных программах, разработанных евангелистами и используемых в тысячах государственных школ в течение последнего десятилетия. В этих программах приводятся «пять главных потребностей женщин» в браке, среди которых на первом месте стоят «привязанность» и «разговор». Секс в эту пятерку не входит. На другой странице приводится мужской список, начинающийся со строки «сексуальное удовлетворение». В другой схеме, озаглавленной «Отличие между юношами и девушками», в графе, относящейся к девушкам, между «сексом» и «личными отношениями» поставлен знак равенства. У парней этого равенства нет.

Вот так, с самонадеянностью, опирающейся на науку или божественный промысел, девочкам и женщинам указывают, что они должны чувствовать.

Глава четвертая

Обезьяны и крысы (Что упустила наука)

Ее непослушные светло-рыжие волосы пучками торчали на голове. Дейдра сидела около Оппенгеймера. Она целовала его ухо. Она прикасалась губами к его груди. Она целовала его живот, задерживая губы при каждом поцелуе. Через некоторое время он поднялся и отошел от нее, оглядываясь через плечо, чтобы посмотреть, последует ли она за ним. Она пошла.

Дейдра, которая была, вероятно, самой сдержанной и замкнутой самкой в группе, снова припала к его торсу, покрытому белым мехом, когда они сели рядом на бетонный бордюр. Они находились в помещении площадью примерно три с половиной метра, заполненном лестницами, веревками и разнообразными приспособлениями, пожертвованными местным отделом пожарной охраны и «Макдоналдсом»: среду из деревьев и виноградных лоз было слишком дорого создать и поддерживать. Тройка маленьких детенышей обезьян отбежала к трубе и скрылась в ней, затем выскочила с другой стороны и начала неистово носиться вокруг них, выискивая новое развлечение.

Я наблюдал эту картину с платформы на стальной башне вместе с Кимом Уолленом. Психолог и эндокринолог, он большую часть времени проводил здесь, в Йеркисе, научно-исследовательском центре Университета Эмори, расположенном неподалеку от Атланты, где находилось около двух тысяч приматов. Мы внимательно смотрели вниз, на площадку, где проживало семьдесят пять макак-резусов. Обезьян этого вида посылали на орбиту в космических кораблях в 50 – 60-х годах вместо людей, чтобы посмотреть, сможем ли мы перенести полеты на Луну. В детстве Уоллен жил на ферме. Его отец, психолог, решил осуществить утопическую мечту о кооперативе по выращиванию коз. Именно тогда Уоллен начал наблюдать за сексуальностью животных. Теперь он уже несколько десятков лет изучал поведение обезьян.

«Самки пассивны. Этой теории придерживались в середине 70-х. Это было общепринятой истиной», – вспоминал он начало своей карьеры. Лицо Дейдры, всегда немного более красное, чем у большинства, этим утром просто светилось от страсти. «Господствующая модель заключалась в том, что женские половые гормоны влияли на женские феромоны и на привлекательность женщины для мужчин, меняя ее запах. Мужчина был инициатором любого сексуального поведения». То, что наука упустила при изучении обезьян, то, что она полностью проигнорировала, – было женским желанием.

То, что наука упустила при изучении обезьян, то, что она полностью проигнорировала, – было женским желанием.

Было упущено и кое-что другое. Самки макак-резусов – хулиганы и убийцы, генералы на жестокой войне, правители. Это было отмечено в журнальных статьях еще в 30 – 40-е годы, однако информация прошла незамеченной, статьи были похоронены на полках, а поведение самок странным образом игнорировалось. «Это настолько бросало вызов идеям о доминирующей роли мужчин, – говорил Уоллен, – что было просто проигнорировано».

То, что большинство ученых мужского пола ожидали и, скорее всего, желали увидеть, казалось, сделало их слепыми. Уоллен поставил своей целью снять эти шоры. Сейчас на наших глазах одна самка отчаянно вцепилась в другую, укусила ее за ногу и начала трепать более слабую обезьяну, как невесомую куклу. Повсюду звучали отчаянные вопли. Еще четыре или пять обезьян присоединились к драке, нападая на одну, которой каким-то образом удалось вырваться и убежать, однако преследователи бросились за ней и снова поймали. Вопли стали еще громче, жалостливее и проникновеннее. Нападавшие наваливались на беглянку, очевидно собираясь убить ее, но затем по непонятной причине вдруг остановились. Подобные нападения вспыхивали довольно часто, Уоллен и его команда обычно не могли понять их причины. Настоящие битвы, когда одна семья обезьян под предводительством самки стремилась свергнуть другую, происходили достаточно редко. Порой все кончалось гибелью животных – от ран или, как считали некоторые ветеринары, просто от испуга и шока. Иногда в вольере находили множество трупов.

Когда Уоллен думал о том, как ученым удалось так долго не обращать внимания на страстность обезьян, он обвинял в этом не только предвзятость человеческого сознания, но и саму форму полового акта. «Когда вы смотрите на сексуальное сношение, легко увидеть то, что делает самец: он толкает. И необходимо сосредоточиться на всем процессе сношения, чтобы увидеть, что делает самка. Как только вы увидите это, вы никогда больше не сможете не обратить на это внимания».

Дейдра ласкала и щекотала Оппенгеймера, отчаянно стараясь завоевать его расположение. Он плюхнулся на живот, совершенно инертно нежась в теплых лучах солнца. Она целовала его всюду, куда могла дотянуться. Красный цвет ее лица светился, словно неоновая вывеска. Овуляция Дейдры была «на носу» или в самом разгаре, и уровень гормонов был очень высок. В том, что касается циклов и секса, самки обезьян находятся где-то между низшими млекопитающими и людьми; спаривание резус-макак не ограничено временем овуляции, но по большей части происходит именно в этот период.

Что происходило между яичниками Дейдры и ее мозгом, когда она преследовала и гладила Оппенгеймера, можно понять только частично. Конечно, влияние биохимических процессов на поведение женщины намного сложнее. Тем не менее в основном половые гормоны, производимые яичниками и надпочечниками, – тестостерон, эстроген, – приводят в «боевую готовность» наиболее примитивные области мозга, расположенные неподалеку от стволовой части мозга, которые имеются у всех видов, от Homo sapiens до ящериц.

Затем эта гормональная ванна влияет на сложные системы нейромедиаторов, таких как дофамин, которые посылают сигналы в мозг. Это в свою очередь изменяет восприятие и принуждает – людей, обезьян, собак, крыс – жаждать секса. «Представление о том, что животные, особенно менее развитые виды, чем приматы, не испытывают страсти, что их спаривание запрограммировано и они действуют подобно сексуальным автоматам, неправильно», – говорил мне Джим Пфаус, нейробиолог из Университета Конкордия в Монреале. А сейчас, на противоположной стороне площадки, покрытой путаницей из лестниц и веревок, Дейдра все более пылко ласкала губами ухо Оппенгеймера.