Королевский Совет - Ричард Швартц

― Ты ошибаешься, ― величественно сказала она. ― Без миссии мы бы не встретились. И только потому, что ты не в ладах со своим мечом и ропщешь на судьбу, не нужно думать, что со мной то же самое. Мы с Каменным Сердцем едины, и это правильно, для этого и были созданы мечи.

В этом не было смысла. С таким же успехом можно было головой биться о стену.

― Нам пора идти, ― напомнил я. ― Если опоздав, мы произведём плохое впечатление, это нанесёт вред миссии.

― Ты прав, ― промолвила она. ― Нельзя позволить этому случиться.

«Да», ― подумал я. «Я знаю.»

4. Комендант

Мы хорошо рассчитали время. Не успел солдат из Перьев провести нас в прихожую, где нас уже ждал штаб-полковник Орикес, как дверь с другой стороны открылась, и адъютант попросил нас войти.

Есть люди, посмотрев на которых, сразу понимаешь, кто они.

Комендант Кералос, наместник Аскира, главнокомандующий легионами, возможно, самый могущественный человек, которого я когда-либо встречу, был солдатом. Он был стройным и высоким, волосы с проседью, глаза серые, орлиный взгляд, одет в простую серую мантию, без каких-либо отличительных знаков его власти. Но он в них и не нуждался. Учитывая его прямую осанку, то, как быстро и внимательно он смерил нас взглядом, да и сам взгляд ― всё это характеризовало его более убедительно, чем стоявшие в углу комнаты тяжёлые доспехи Быков.

Штаб-лейтенант Орикиес отдал под козырёк, и я последовал его примеру.

Лиандра низко поклонилась, возможно, впервые с тех пор, как я с ней познакомился.

Комендант стоял посреди комнаты, когда нам открыли дверь, и теперь, ответив на приветствие, он повернулся и прошёл три шага к своему большому, пустому письменному столу, чтобы, прислонившись к нему, снова смерить нас взглядом.

― Поднимитесь, ― сказал он Лиандре. ― Я не аристократ, меня устроит и обычная вежливость. Его слова прозвучали не как упрёк, всё же Лиандра покраснела и быстро поднялась, чтобы встать по стойки смирно.

Очевидно, он не счёл нужным представиться, поскольку сразу перешёл к делу.

― Я с интересом следил за вашим путешествием, ― сказал он, в то время как Орикес занял позицию сбоку от нас. Комната была не особо большой, где-то шагов шесть по диагонали, с большими окнами с трёх сторон, из которых был виден весь город. На стене справа от меня висела карта имперского города, а на высокой полке лежали карты, свитки и книги. Кроме стойки для доспехов, письменного стола и стула больше ничего не было. А сам стол был пустым, не считая чернильницы, перьев, песка и маленького перочинного ножичка.

Никаких стульев для гостей.

― Хорошо, что оно закончилось, ― продолжил он. Я потерял нить разговора… Он имел в виду путешествие. ― Сразу после катастрофы пошли сплетни, обвиняющие вас в гибели Огненных островов и в приливной волне. Расскажите, что там произошло, ничего не умалчивайте. Мы должны опровергнуть это обвинение.

Я прочистил горло, но Лиандра заговорила первой. Я знал её достаточно хорошо, чтобы понять, что манера коменданта немного вывела её из равновесия, но она быстро оправилась. Она начала с того момента, когда открыла дверь в вулканический конус, незадолго до того, как прибыл я и бездумно убил священника, который находился под контролем Зокоры. Она постоянно останавливалась и, казалось, ждала вопросов, но он их не задавал. Только однажды комендант нетерпеливо махнул рукой, показывая, что ей следует продолжить.

Один раз он всё-таки остановил её, когда она рассказывала о том, что дверь в портальную комнату мы нашли заблокированной, и переспросил. Смущённо она поведала о том, как со старой имперской оборонительной станции отправила в неизвестность птичий помёт и сгоревшие балки.

― Вы снова нашли тот же птичий помёт в портальной комнате в вулкане? ― спросил он, и она кивнула. Он один долгий момент стучал пальцами своей левой руки по краю стола, как будто бы размышляя, затем кивнул. ― Спасибо. Продолжайте. ― Он сосредоточенно слушал её рассказ о приливной волне, которая накрыла «Снежную Птицу».

― Хорошо, ― сказал он, когда она закончила. ― Самое важное мы обсудили. Есть и другие события, требующие моего внимания. Обратитесь к штаб-полковнику Орикеску, если у вас есть какие-либо вопросы или вам нужна помощь. Как только я узнаю, как мы будем действовать дальше, мы соберёмся вместе, чтобы обсудить это. Да пребудут с вами боги.

Я прочистил горло, и на этот раз он повернулся ко мне.

― У вас есть ещё что-то важное, чтобы добавить, генерал Копья?

От его взгляда я едва не запнулся.

― Комендант, дело в кольце, которое я ношу.

― Что с ним? ― спросил он, небрежно взглянув на мой палец.

― Я не имею на него права.

― Если бы вы не имели на него права, то не носили бы. Второй легион ещё не готов к бою, кроме того, приказ императора запрещает ввод легиона на территории Старой империи. Я призову вас, когда найду для вас задание. А до тех пор уважайте законы императора и помните, что генерал легионов, прежде всего Второго легиона, особенным образом отвечает перед императором и империей и не должен позорить ни того, ни другую. ― Он слегка поклонился перед Лиандрой и отдал честь.

Мы вместе с Орикесом ответили на приветствие, развернулись и пошли с Лиандрой к двери, которую открыл для нас адъютант.

Войдя в прихожую, Орикес молча показал нам жестом следовать за ним; до его комнат было недалеко, всего двадцать шагов по коридору. Там он закрыл дверь изнутри, и подчёркнуто нейтральное выражение его лица сменилось улыбкой.

― Всё прошло гораздо лучше, чем я смел надеяться, ― сказал он, вздохнув с облегчением.

Интересно, испытал ли он только что тоже самое, что и я.

Я чувствовал себя зелёным новобранцем, ещё немного, и мои колени задрожали бы под взглядом коменданта.

― Вы говорите, что всё прошло хорошо? ― недоверчиво спросила Лиандра. ― Святые боги, что тогда происходит с теми, кого он встречает не так «дружелюбно»?

― Что ж, ― весело ответил Орикес. ― Реакции разные, как и сами люди, но иногда было довольно неловко наблюдать, что происходит с нечастными, которые вызвали его недовольство. ― Он жестом указал на стол, за которым мы не так давно сидели. Там чайники были заменены на стеклянный графин с прозрачной водой и четыре чистых стакана.