Искушая судьбу - Сара Адам

бы никогда не смогла дружить. Он точно не моя компания. Терпеть не могу самоуверенных и самовлюблённых типов с самооценкой Бога.

– Джон, давай начистоту, – начинаю, сцепив руки в замок на коленях. – Твоё состояние целиком и полностью зависит от нашей совместной работы, – убеждаю, рассматривая лицо, обросшее щетиной. – Только общими усилиями мы можем поставить тебя на ноги.

В ответ я как минимум ожидаю увидеть хотя бы малейший кивок головы в знак согласия, не говоря уже об элементарном словесном подтверждении.

– В прошлую нашу встречу ты не была такой профессиональной. Осыпала проклятиями и бросалась с кулаками, – выдаёт мафиози, заставляя внутри меня подняться бурю гнева от воспоминаний событий прошлогодней давности.

– Давай оставим прошлое в прошлом, – сжимаю ладони до побеления костяшек, призывая себя сохранять самообладание. – Сейчас мы с тобой в одной команде.

– Чего конкретно ты хочешь? – сощурившись, впивается в меня хищным взглядом, от чего по телу ползут неприятные мурашки.

– Прекрати вести себя как придурок и позволь помочь, – слегка сорвавшись, выдаю слишком грубо. – И перестань кошмарить Ноя. Он хороший парень, и всё время, пока ты был в коме, находился рядом.

– Если будешь хорошо себя вести, – отвечает моей же фразой, ювелирно играя на нервах.

Эта надменность говорит лишь об одном: несмотря на своё состояние, Джон ведёт себя так, будто он здесь главный. Можно подумать, это я ему подчиняюсь, а не вытаскиваю из дерьмового состояния.

– Слушай, ты же вроде взрослый мужчина, – опускаю детали о том, что ко всему прочему он ещё и бандит, и убийца. – Почему ведёшь себя как малолетка в пубертате, которой важно доказать своё превосходство над остальными?

– Перестань изображать заботливую медсестричку. Ты здесь, потому что Князь заставил, – нагло ухмыляется, надавив на самое больное.

– Я мыла твою задницу в то время, как ты валялся на этой койке без сознания, – подаюсь вперёд, приближая наши лица, перестав быть дружелюбной и тактичной. – Поэтому будь добр, заткнись и делай, что я говорю.

На секунду на лице Грея проскальзывает еле уловимая тень смятения. Ощущение, будто до этого он не задумывался о таких вещах, как то, кто его купал, кормил и ухаживал.

– Иначе ударишься в бега? – выгибает густую бровь, вновь принимая вид самодовольного козла. Грей явно отказывается сдавать бой. – Любимое занятие – прятаться, убегая от внешнего мира, когда что-то идёт не по-твоему?

Его слова звучат болезненнее, чем удар под дых. По венам разносится раскалённая лава от несправедливого вывода обо мне.

Когда что-то идёт не по-моему?! Серьёзно?

Ненависть, которую я подавляла всё это время, вспыхивает мгновенно, будто кто-то чиркнул спичкой и бросил канистру бензина прямо мне под ноги. Достаточно одной искры – и огонь прожигает меня изнутри.

– Ты ничего не знаешь о моей жизни! – встав на ноги, с грохотом отодвигаю стул к стене, за что получаю лишь удовлетворённый блеск в глазах мафиози.

Жар разливается по телу, наполняя каждую клетку яростью. Её больше невозможно сдерживать. Хочешь, чтобы я перестала быть доброй медсестричкой? Хорошо. Ты сам напросился.

Я вела мирные переговоры, но ты, Грей, похоже, не ценишь нормального отношения.

– Ведёшь себя как урод, думая, что я слабее? Так тебе легче пережить унизительное положение? – усмехнувшись, киваю в сторону стоящего на тумбочке подноса. – Молодец, продолжай изображать великого босса. Ложка, кстати, вон там. Возьми и поешь сам, если сможешь.

Да, это жестоко. Пожалуй, даже чересчур с моей стороны. Но Грей задел ту часть души, к которой я никому не позволяла прикоснуться со дня смерти отца и разрушения моей карьеры. Он триггернул меня не на шутку, заставив вспомнить все прожитые годы одиночества и ненависти к себе.

– То есть и кусок хлеба не подашь? – иронично уточняет он, скрывая плещущуюся внутри злость.

– Ну ты же безумно крутой и дерзкий Джон Грей, – вскидываю руки вверх, делано изображая восхищение. – Справишься без моей помощи.

Джон бросает тяжёлый взгляд. Я уже жду, что он пошлёт меня к чёрту, но Грей молча сжимает челюсти и тянется за ложкой.

С особым наслаждением я наблюдаю, как он медленно, но с усилием поднимает ладонь с колен. Сначала просто сжимает и разжимает пальцы в кулак, словно проверяя, насколько они его слушаются.

Я же подавляю неизвестно откуда взявшееся желание подойти и помочь, пока он пытается потянуться дрожащей рукой к тумбочке. В этот миг в груди уже начинает печь от жалости и стыда за принятое решение отомстить, унизив его.

Дотянувшись до ложки, Джон неуверенно хватает её. Весь его сосредоточенный вид, сжатая до скрежета челюсть заставляют меня сглотнуть ком в горле и сделать маленький шаг к тумбочке.

– Давай подам, – сдаюсь, увидев, что он собирается той же рукой ухватить тарелку.

Это очень и очень низко с твоей стороны, Адалин… Ты же не такая. Не жестокая. Не озлобленная.

Где та добрая девочка? Куда она делась? Что ты с ней сделала?

«Её уничтожили», – всплывает где-то на задворках сознания.

– Без сопливых разберусь, – холодно бросает Грей уничтожающим тоном.

Несмотря на его грубость, я всё равно протягиваю ладонь к начавшему дрожать подносу, но слишком поздно. В этот момент происходит то, чего я боялась сильнее всего.

Не удержав руку, Джон роняет её на край подноса, и тот, вместе со всем содержимым, опрокидывается на пол.

Звук разбивающейся посуды и разлетающихся в разные стороны осколков заполняет пространство, отдаваясь гулом в ушах.

Первое время я просто пялюсь на растёкшийся по полу бульон и чай. Жидкость расплывается во все стороны, оставляя тёмные разводы на светлых деревянных досках. В груди что-то ухает. Как будто последняя оставшаяся капля самообладания и сил покидает тело.

– Ничего страшного! – сквозь собравшиеся в глазах слёзы успокаиваю… кого? Его или себя? – Я сейчас всё уберу…

Схватив со стола тряпичные салфетки, спешно опускаюсь на колени, промакивая жидкость, но у меня не получается собрать её всю.

Я прилагаю больше усилий, бросаю ещё одну салфетку сверху, будто могу стереть не только следы и разводы, но и всё, что я сделала.

Острые осколки впиваются в кожу даже через ткань, но я игнорирую колющую боль и проступающую из пальцев кровь, продолжая тереть пол.

Это всё из-за тебя.

Из-за тебя.

В голове набатом звучат слова о том, что я сотворила. Гул голосов нарастает, и каждый из них бросает оскорбления, хуже предыдущего. Будто кто-то хочет по чайной ложечке расковырять мою душу и свести с ума.

Никчёмная.

Ни на что не способная.

Недостойная отцовской фамилии.

Недостойная стать олимпийской чемпионкой.

Ты пустое место.

Тебя никто не уважает.

И Грей тоже!

Я импульсивно хотела наказать