Аурлийский цикл. Книга 2. Потерянный мир - Константин Лебедев

вчерашних дебоширов. Рука одного из них безжизненно свисала, едва не касаясь земли. Вокруг мертвецов уже начал кружиться рой мух. Судя по всему, никто не торопился предать их тела земле.

Заметив лейтенанта, Минна поманила его пальцем к себе. Их транспорт представлял из себя кибитку, движущуюся за счет четырех необычных существ. В энциклопедии доктора Рокуэла они, скорее всего, были бы описаны как симбиоз кабанов и овец. Тела достаточно крупных и мощных зверей с ярко выраженными клыками покрывала короткая вьющаяся шерсть белого цвета. Между тем, по их внешнему виду нельзя было предположить, что эти грузные существа способны развивать большую скорость.

— Может, они и не выглядят как резвые скакуны, но в выносливости им нет равных. В нашем путешествии нам нужны именно они. К тому же выбор небогат. Это единственный транспорт, доступный простым смертным для использования на тракте, — пояснила Минна, заметив гримасу сомнения на его лице.

Кэр не стал спорить, осознавая, что вскоре и сам убедится в ее правоте. Уве и молчаливый отступник уже ждали их внутри кибитки. Минна первой взяла в руки поводья, ловко выехав со двора на имперский тракт. Симфония монотонного постукивания копыт о брусчатку вперемешку с тихим поскрипыванием деревянных колес понесла путников по одной из артерий империи, прямиком к ее сердцу.

Глава 2. Путь к сердцу

Минна управляла повозкой до полудня. Чтобы как-то отвлечься от однообразных пейзажей, она проверила успехи Кэра и была приятно удивлена его способностью к языкам. Итан и сам чувствовал, что изучение нового диалекта дается ему весьма просто. Отступница объяснила, что у народа, создавшего империю, есть свой, куда более сложный и изящный язык. Для существа, не являющегося имперцем по праву рождения, он был практически непостижим.

Общеимперский же был придуман специально для того, чтобы подвластные народы могли свободно общаться на общем наречии. Язык был обязателен для изучения, а общепринятый способ коммуникации был хорошим инструментом для поддержания порядка. Каждый раз, когда Кэр не справлялся с пройденным материалом или совершал ошибку в ударении, Минна ехидно над ним подтрунивала.

После полудня за поводьями их сменили Уве и второй отступник. Теперь уже Итан и Минна могли позволить себе отдохнуть внутри кибитки. Начавшийся дождь убаюкивающе барабанил по покрывавшему телегу тенту. Удобные скамейки позволяли лежать, а монотонное вращение колес добавляло доводов в копилку хорошего дневного сна.

Каждый вечер небольшой отряд добирался до очередного блокпоста, где останавливался на ночлег. Выбираясь из кибитки, Кэр каждый раз сталкивался с осуждающими взглядами расположившихся на постой древних. Его спутникам приходилось ловить на себе гораздо более многозначительные косые взгляды, но никто из утларгов так и не решился нарушить законы империи.

Первую половину каждого дня аурлиец любовался окружающей его природой. Итан родился в небольшом герцогстве Корд, и в его голове не укладывалось то, как такие безграничные пространства могут быть полностью безлюдными. Обширные поля, не вызывающие сомнений в своей плодородности. Густые, не вырубленные леса. Бурные реки, полные рыбы. В местах, откуда прибыл Кэр, ценился каждый метр земли, и он при всем желании не мог припомнить подобную картину, дарящую ощущение безграничной свободы. Вступающая в свои права осень только добавляла очарования этим живописным местам.

Тянущие телегу животные, которых Минна называла апрумами, действительно не подводили. Выносливые существа уверенно тащили кибитку за собой, не сбиваясь с темпа на протяжении всего дня. Даже к вечеру, проработав весь день, они не выглядели уставшими.

Чем ближе путники приближались к Корпаксу, тем чаще на их пути встречались имперские блокпосты. Если раньше путь между ними занимал ровно день, то уже через неделю путешествия кибитка могла миновать три или даже четыре подобных перевалочных пункта за одни сутки.

Отвар Минны постепенно начинал терять свой эффект, но вернувшаяся боль была вполне терпимой. За время, проведенное в пути, аурлиец сильно сблизился с Уве. В этом отступнике он чувствовал безграничный источник внутреннего благородства, напоминающий ему о мистере Нортхэме. К тому же в каждом его действии ощущалась любовь и преданность Минне, которые никак не вязались с представлениями о злых и кровожадных отступниках.

Прежде чем путники сменяли друг друга за поводьями, отряд устраивал небольшой привал на обед. Отступники были весьма приветливы с Кэром, даже несмотря на то, что аурлиец открыто признался в своем участии в битве при Вормсе на стороне Лазара.

Во время таких остановок лейтенант много беседовал с Уве. Отступник был скромен и аскетичен во всем. Одежды его не блистали роскошью, силу синих кристаллов он не признавал, предпочитая полагаться исключительно на свои умения. Несмотря на то что пищу на стол добывал в основном его меткий лук, ел он всегда меньше остальных. На вопрос Итана о причинах, по которым отступник не пользуется языком утларгов, Уве отвечал, что считает его фонетически омерзительным. Лейтенант предпочел умолчать о том, что его родной язык созвучен с языком древних, как никакой другой.

Иногда по просьбе Кэра они устраивали тренировочные бои. Уве оказался искусным воином, но относился к ослабшему аурлийцу с пониманием и нападал лишь вполсилы. На протяжении всего месяца пути их тренировки помогали мышцам лейтенанта вновь обрести былую форму. На каждом блокпосте Кэр активно уплетал предлагаемые яства, желая восстановить потерянный вес. Вернувшийся аппетит подсказывал, что больной идет на поправку.

Минна и Уве старались отвечать на все интересующие чужестранца вопросы, а их у аурлийца было больше, чем плащей на его родине. Единственное, о чем они старались умалчивать, был Корпакс. Оба отступника мотивировали это тем, что первое впечатление можно получить только раз и лучше бы к этому времени знать об этом месте как можно меньше. Минна обещала ответить на все вопросы чужака, но только когда они прибудут в город.

Открылся секрет и второго молчаливого спутника отступницы. Воин по имени Клос когда-то давно оказался в плену у утларгов. Его дерзкие и высокомерные ответы не устроили древних, и те вырвали ему язык. Минна освободила его, и тот жестоко покарал своих истязателей, но с тех пор стал куда менее строптивым. Итан не знал, нарочно ли Минна окружила себя подобными спутниками или нет, но вряд ли мог представить себе более надежную компанию для такой особы, как она. Один был предан ей тысячелетиями и, скорее всего, воспринимал как собственную дочь, другой, даже предав, не смог бы выдать большинство секретов.

Чувствуя себя должником за открытость своих спутников, Итан делился знаниями о тех местах, из которых он прибыл, и тех приключениях, что привели его к приготовлению похлебки на одном костре вместе с отступниками.

В один из дней, когда поводья лежали в руках Кэра, он заметил, как по земле пронеслась слишком крупная для птицы тень. Упустив ее из виду, аурлиец решил, что ему померещилось. Лейтенант вскинул голову вверх, но на небе не было ни единого облака. Он уже успокоился, когда необычная тень пронеслась вновь, и в этот раз Итан был уверен, что двигалась она против ветра.