Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

В начале 70-го Алексеева срочно вызвали в Москву, чтобы выставить на ближайших соревнованиях в Великих Луках. Однако, чтобы отправиться туда, штангисту пришлось немного понервничать. Дело в том, что в родном спортобществе «Труд» у него нашлись завистники, которые делали все от них зависящее, чтобы он не попал на эти соревнования. Короче, командировку ему не давали, отфутболивая от одного начальника к другому, когда Алексееву это надоело, он сказал: «Бегать за вами не буду! Сами принесете мне нужные бумаги в портфельчике!» И ведь действительно принесли. О том, что произошло в Великих Луках, мы уже знаем: Алексеев один за другим сокрушил мировые рекорды американцев Джозефа Дьюба (в рывке) и Роберта Бернарского (в толчке), плюс улучшил рекорд Леонида Жаботинского в троеборье!

28 января кинорежиссер Георгий Данелия пишет письмо на имя директора объединения «Время» киностудии «Мосфильм» К. Ширяеву, в котором сообщает:

«В настоящее время я и Виктория Токарева работаем над сценарием «Рецидивисты». Беру на себя полную ответственность за производственное осуществление и идейно-художественное качество фильма…»

Читатель вправе спросить: что это за «Рецидивисты» такие? Отвечаю: сценарию «Рецидивисты» вскоре предстоит перевоплотиться в забойный кинохит «Джентльмены удачи». Родился же этот фильм следующим образом, У Данелия был друг — тоже кинорежиссер Александр Серый, с которым они в 1959 году вместе окончили Высшие режиссерские курсы. В 60-е годы Серый снял два фильма («Выстрел в тумане», 1964; «Иностранка», 1966), после чего угодил в тюрьму. Случай проходил по разряду бытовых: Серый из-за ревности ударил некоего мужчину, который неровно дышал в сторону его жены, топором по голове и сделал его инвалидом. За это и сел на несколько лет. Освободили его в конце 60-х, и он какое-то время маялся без работы. Узнав об этом, Данелия и решил ему помочь. Он задумал написать сценарий, по которому его друг поставил бы хорошую комедию. Причем, учитывая, что с тюремными нравами Серый был знаком не понаслышке, сюжет будущего фильма решено было увязать с неволей.

Писать сценарий Данелия стал не один, а пригласил к себе в соавторы молодую, но уже известную писательницу 33 лет от роду Викторию Токареву. Познакомились они еще в 67-м году, когда на «Мосфильме» режиссер Алексей Коренев снимал фильм по ее рассказу «День без вранья» (фильм назывался «Урок литературы»). В процессе работы Данелия и Токарева сблизились настолько, что в киношной тусовке упорно ходили слухи об их любовном романе. Даже тогдашняя супруга режиссера, актриса Любовь Соколова, прекрасно знала об этом, но предпочитала молчать. Чем оказала отечественному кинематографу неоценимую услугу: вдохновленные сценаристы явили миру весьма качественный материал.

Справедливости ради стоит отметить, что в первоначальном варианте сценарий был мало похож на то, что зритель затем увидит на экране. В качестве главного героя в нем выступал майор милиции Леонов, в голову которого приходит весьма оригинальная идея: используя свое сходство с вором по прозвищу «Доцент», он намеревался сесть в тюрьму и попробовать перевоспитать самых трудных уголовников. По сценарию, «трудных» было четверо: фальшивомонетчик Миллиметр (на эту роль предполагалось пригласить Ролана Быкова), профессиональный альфонс и многоженец (Юрий Никулин), автомобильный жулик Пижон (Андрей Миронов) и вор Косой (Савелий Крамаров). Вместе с ними Леонов-Доцент совершал побег из тюрьмы (в цистерне с раствором) и начинал процесс «перековки». К примеру, вот как это выглядело с альфонсом. Зная, что тот очень любит животных, Леонов помогает ему выкрасть из зоопарка тигренка, с тем чтобы затем продать его дрессировщику. Но эта акция срывается, и тогда Доцент предлагает убить животное. Однако альфонс не позволяет ему сделать это: ночью он возвращает тигренка обратно в зоопарк.

С помощью любви — только уже к слабому полу — перевоспитывается еще один «трудный» — Пижон, который волею сценаристов влюбляется в девушку-экскурсовода. В это же время настоящий Доцент, прознав про эксперимент своего близнеца, притворяется приличным человеком и даже сутки живет в квартире майора Леонова, выдавая себя за него его жене и дочери. Короче, в сценарии было множество веселых сцен. Однако затем от линии «майор милиции — воспитатель» пришлось отказаться. Дело в том, что, когда Данелия с Токаревой пришли за консультацией в Главное управление исправительно-трудовых учреждений (ГУИТУ) к будущему консультанту фильма подполковнику И. Голобородько, тот сказал: «Если можно всяких жуликов воспитать добротой, то зачем, спрашивается, карательные органы? Нет-нет, даже и не думайте!» В итоге вместо майора милиции на свет появится воспитатель детского сада Трошкин. Но это будет чуть позже. А пока вернемся в конец января 70-го.

День 29 января выпал на четверг, когда в Кремле обычно собирался на свое очередное заседание верховный ареопаг — Политбюро. В описываемый четверг заседание было особенно бурным. Дело в том, что министр иностранных дел Дндрей Громыко внезапно обрушился с критикой на действия председателя КГБ Юрия Андропова, затеявшего установить между Москвой и Бонном канал, который связывал высших руководителей СССР и ФРГ и через который шли основные переговоры по подготовке и заключению московских договоров, должных положить конец состоянию «холодной войны» в Европе. В существовании подобного канала не было бы ничего предосудительного, если бы он не был тайным. Именно это и возмутило Громыко, который считал, что… Впрочем, лучше послушать рассказ непосредственного участника тех событий, одного из организаторов тайного канала Вячеслава Кеворкова:

«В конце января мне позвонили из секретариата Андропова и попросили зайти к шефу. Преодолев несколько путаных коридоров, связывавших старое здание с новым (речь идет о комплексе зданий ЦК КПСС на Старой площади. — Ф. Р.), я вошел в приемную и направился прямо к двери кабинета. Секретарь за пультом остановил меня, сказав, что шефа еще нет и придется подождать: тот позвонил из машины и попросил вызвать меня, обещая быть с минуты на минуту,

…Минут через пять позвонил дежурный снизу и предупредил, что Андропов поднимается к себе. Несколько праздно толпившихся в приемной людей куда-то тут же исчезли, дежурный выключил телевизор и занял положенное место у пульта. Дверь отворилась, и вошел Андропов.

Одет он был в привычное серое пальто с каракулевым воротником, а меховую шапку нес зажатой в кулаке.

По выражению его лица и тону, которым он бросил, проходя, «Зайдите!», я понял, что произошла неприятность чрезвычайного порядка.

Дежурный несколько задержал меня у двери, чтобы дать шефу время привести себя в порядок. Войдя в кабинет, я застал его стоящим у кресла, голова опущена.

— Только что произошел крайне неприятный разговор, — начал он на октаву ниже обычного. — Громыко в присутствии всех членов Политбюро заявил, что ему мешают проводить согласованный с руководством страны внешнеполитический курс, и обратился к Брежневу с просьбой убрать с пути всех людей Андропова, не способных понять, что «ключи от Германии лежат в Вашингтоне».

Последовавшая пауза не только ясно дала мне понять, до какой степени он взволнован, но и позволила ему несколько взять себя в руки.

— Что же вы стоите, садитесь!

Из последовавшего затем рассказа стало ясно, что, начав открытую кампанию против Андропова, Громыко переоценил свое влияние на Генерального секретаря. Брежнев не поддержал амбиций министра иностранных дел, и тот понял, что допустил неожиданный и непростительный просчет.

Мне неясно и до сих пор, почему не сумел просчитать опытный Громыко, что изощренный в аппаратных интригах Брежнев и его, и Андропова держит на поводке одинаковой длины. И в этом случае он, как обычно, занял апробированную позицию «над схваткой».

— Ты напрасно кипятишься, Андрей Андреевич, — по-отечески начал Брежнев, — Сейчас не то время, чтобы делить сферы влияния. Нам необходимо не противоборство, а сотрудничество. Поэтому сейчас для всех было бы лучше, если бы вы с Андроповым обсудили все накопившиеся проблемы между собой и нашли, наконец, где все-таки лежат ключи от Германии…»

В свете происшедших событий Андропов разъяснил Кеворкову, что теперь установление отношений с канцлером ФРГ Эилли Брандтом — лишь полдела. Главное же — наладить отношения с Громыко. На Кеворкова возлагалась задача нанести визит «господину Нет» (так за глаза называли советского министра иностранных дел) и объяснить ему идею установления канала, убедить его, что речь идет не об установлении «подхлестывающего контроля» за его деятельностью, а о благе государства. Короче, Кеворков должен был превратить Громыко из противника в союзника.

И еще одно событие произошло в четверг, 29 января, но уже не имеющее никакого отношения к политике, — в одном из столичный родильных домов на свет появился мальчик, которого счастливые родители назвали Димой. Отцом новорожденного был молодой эстрадный артист Юрий Маликов, которому через год суждено будет прославиться на весь Советский Союз — он создаст вокально-инструментальный ансамбль «Самоцветы». А новорожденный меньше чем через двадцать лет пойдет по стопам отца и станет не менее знаменитым, чем он.