Стальная тень - Сергей Зверев

— Жуков? — окликнул его я, узнав охраняемое лицо по профилю и телосложению.

— Валентин? — вскинув тем не менее свое оружие, отозвался Жуков.

В это мгновение короткое затишье было нарушено сразу несколькими очередями.

— Где вооружился? — спросил я Жукова.

— У того, который меня… — прошептал Жуков.

— И что с ним? — уточнил я.

Жуков лишь провел ребром ладони по собственному горлу.

— Молодец, — только и произнес я.

Ну дает парень! Я думал, он только ноутбуком владеет. Где он, кстати, ноутбук? Именно это я и спросил у Жукова.

— Бог с ним, — отозвался тот. — Я его припрятал, когда сюда ехали. Найти сложно, а если найдут… Все равно без меня ничего открыть не удастся. Да там, по большому счету, не так много… Что будем делать?

Я понятия не имел, что происходило снаружи. Судя по выстрелам и очередям, бой продолжался. В чью пользу перевес, понять, сидя на этом «кладбище», было сложно. Командир из меня вышел так себе, охраняемое лицо сумели похитить, но теперь Жуков вновь рядом со мной. Комбриг дал мне приказ во что бы то ни стало сохранить ему жизнь. И не нарушить при этом «режима повышенной секретности».

— Полезай в гроб! — сказал я Жукову, оценив, что один из бутафорских гробов вполне соответствует по габаритам.

Жуков, чуть помедлив, выполнил приказ, предварительно вышвырнув из гроба мертвеца со светящимися глазами и ртом. Я, в свою очередь, отметил, что в моем ПП почти полностью кончился боезапас, а в трофейном пистолете Жукова всего два патрона. Обнаружив какой-то манекен в длинном средневековом плаще с капюшоном, я быстренько раздел его.

6

Выстрелы смолкли минуты через три после того, как я облачился в плащ, закрыв верхнюю часть лица капюшоном. А еще спустя минуту я услышал голоса со стороны входных ворот.

— Нужно уходить! Куда ты?!

— Проверьте «замок»! Потом уйдем!

Голос был властным, командирским. Я застыл в сгорбленной позе. Вскоре в помещении появились три силуэта с оружием. И с фонариками.

— Пусто, одни покойники, — сильный луч армейского фонаря осветил бутафорские гробы.

Как хорошо, что я закрыл Жукова крышкой! Человек невольно реагирует на столь мощную вспышку. Луч тем временем осветил меня, но мои глаза защищал надвинутый капюшон.

— Что за…? — выругался один из проверяющих. — Пошли дальше.

Как только они покинули кладбище, я что было сил напряг слух.

— Нашего убили. Ножом по горлу, — услышал я.

«Охраняемому палец в рот не клади, видать, кое-какую подготовку получил», — опять мысленно похвалил я Жукова.

— Магистра упустили, б…, — это была последняя сказанная вслух фраза.

Простояв в стредневековом плаще еще минуты четыре, я сосчитал до двадцати, а потом негромко произнес:

— Вылезайте, Магистр!

Выбравшись из замка, мы не торопились оказаться в поле зрения подъехавших милиционеров. Они деловито передвигались, держа наготове автоматы, а медработники накрывали брезентом тела погибших. Их было не слишком много, но живы ли мои ребята и Феликс, я определить не мог. Единственное, что я успел заметить, когда мы выбирались из замка — тело Олега с развороченной пулями грудью. Рядом с каруселью стоял небольшой грузовичок. Жуков понял меня без слов.

Выбив ворота, которые минуту назад закрыл милицейский старшина, мы выехали на городскую магистраль. Сейчас за нами начнется милицейская погоня.

— Здесь лес неподалеку, — заметил Жуков. — Наверное, туда, Валентин.

— Пруд там есть?

— Зачем?

— Умыться-обстираться, — пояснил я.

— Должен быть.

«Жуков хорошо знает Москву и окрестности, владеет ножом, но иногда задает лишние вопросы», — отметил я.

Мы бросили грузовик метрах в пятнадцати от спасительного леса. Милицейская (или какая-либо другая) погоня сесть нам на хвост не успела.

— Человека убивать страшно? — неожиданно спросил я Жукова, когда мы, что называется, умылись-обстирались-обогрелись.

— Не знаю, — как ни в чем не бывало пожал плечами Жуков. — Не успел, знаешь ли, понять…

Нет, из этого паренька клещами лишнего не вытянешь. На редкость спокоен, хотя полтора часа назад в серьезной переделке побывал. Может, не впервой ему? Интересно, сколько ему лет. Младше меня или чуть старше? По виду сложно определить — фигура мальчишеская, лицо мужское, умное, эмоционально непроницаемое.

— Ну что, Жуков, теперь в лесу будем сидеть? Грибами-ягодами питаться, зайцев ловить и в их шкуры одеваться? Осень на носу, а там и зима, — проговорил я.

— Нет, — покачал головой Жуков.

— А куда теперь? Или, может быть, ты предложишь харакири? — продолжил я.

— Это крайность, — без тени иронии вторично покачал головой Жуков, он же Магистр.

— Почему тебя Магистром назвали? — спросил я, чуть уклонившись от начальной темы.

— Каждый объект имеет специальное обозначение. Меня Магистром окрестили. Наверное, за склонность иметь несколько образований.

— Кто окрестил? — быстро уточнил я.

— Те, кто в нас стрелял. Спокойно, Валентин… — Жуков-Магистр примирительно поднял вверх правую ладонь, видя, что я начал выходить из себя. — Выход у нас есть. Он, правда, может быть использован лишь в самом крайнем случае… Но сейчас, кажется, именно тот случай…

Ему еще «кажется»!

— Одевайся, сейчас выйдем на шоссе, поймаем машину.

— А дальше?

— Дальше в аэропорт. Международный.

Сообщение Жукова несколько обнадеживало. В кармане у меня осталось пара тысяч, с таксистом расплатиться сумеем.

Погиб Олег. И Кирилла застрелили практически на моих глазах. Что с Лембергом и Степанычем, я не знал. Если их захватит милиция, они «режима секретности» не нарушат. Дескать, шли мимо, началась стрельба, у нас в кармане случайно оказалось по пистолету, открыли ответную пальбу. Пару недель подержат в камере, потом, скорее всего, выпустят под подписку о невыезде, дело медленным образом замнут. «Режим повышенной секретности» нарушен не будет. Спецназ играет со смертью в молчанку — слова не мои, но точно отражающие суть нашей профессии. Представим себе — двигается по маршруту спецгруппа. Все отлично подготовленные, знающие дело ребята. Все как один — офицеры. Задание знает только командир, да и это не полностью, в процессе пути получает указания по рации. Вдруг — бац! Засада! Отряд вступает в бой с превосходящими силами противника, трое остаются прикрывать, командир разбивает остальных на четыре группы, и эти четыре группы автономно пытаются выполнить полученное перед самой засадой задание. В результате погибают почти все. К «заветному мосту» выходит лишь один, весь израненный, но способный повесить на мост взрывчатку, отползти и нажать взрыватель. После взрыва и этот герой погибает. Противник находит его, полуживого, и тот либо стреляет себе в голову, либо использует ампулу с «блаженной смертью». После всего этого выходит закрытый президентский указ о награждении всех героев. А еще через некоторое время выясняется, что вся акция с «заветным мостом» — лишь отвлекающий маневр, этот мост, по большому счету, никому не нужен был, но необходимо было стянуть силы противника в определенный район. А в это время в другом месте другие офицеры проводили иную акцию. О которой знали и знают человек пять, не более. И за нее тоже ордена получили. Закрытым указом.

В жизни так бывает. В книгах редко… Хотя в годы моего детства был такой фильм «Ответный ход», как раз про разведку ВДВ. Там командование тоже посылает в тыл противника лучшую разведгруппу, чтобы дезориентировать неприятеля. Правда, в фильме все лихо и весело, никто не погибает, и вообще это маневры были. В наше время все по-другому. Получен приказ — извольте исполнять. А уж прикрытие это или основная операция — не нашего ума дело. Справедливо ребят под пули подставлять? Но цель основной акции нам неизвестна — может, десятки тысяч жизней мирных граждан будут спасены. Не все погибнут, но никто из выживших никогда ничего не спросит. Может, «товарищ Жуков» — тоже акция прикрытия и не более того? Мы с этим Магистром отвлекаем на себя некие силы и внимание, а в это время… То, что происходит в ЭТО ВРЕМЯ, ни я, ни сам Жуков, скорее всего, никогда не узнаем. Но после ЭТОГО ход истории может измениться. Не слишком заметно на первой взгляд, а может, наоборот, резко. Причем в лучшую сторону. Если не верить в эту самую «лучшую сторону», то есть смысл пустить себе пулю в лоб прямо сейчас…

— Триста сорок четвертый, игрек восемь, — сказал Жуков мужчине в штатском, который был вызван аэропортовским милиционером по просьбе охраняемого лица.

Мужчина молча кивнул, связался с кем-то по телефону, затем проводил нас до какой-то железной двери. Таблички на ней не было, но охраняли ее парень в аэрофлотской форме и милиционер с автоматом. Мы явно попали в некую «закрытую зону». За дверью нас встретил другой штатский. Без особого радушия, очень сдержанно.