Капитан Мозарин и другие. До и после дела № 306 - Матвей Давидович Ройзман

Художник сказал, что в ночь с четвертого на пятое декабря он упал в канаву. Этим платком он пытался стереть глину с шубы, убедился, что это невозможно, и, придя домой, бросил грязный платок в угол. Капитан положил платок в оперативную сумку и приобщил его к протоколу обыска.

Когда Мозарин и оперативные сотрудники собирались уходить, Румянцев сказал:

– Мне неприятны ваши подозрения, но я рад, что вы так энергично действуете. Теперь я уверен, что все будет выяснено до конца.

Искренне он говорил или прикидывался?

Синий автомобиль помчался по ровной снежной дороге. Пронеслись мимо Покровского-Стрешнева с его опрятными, словно игрушечными домиками, крыши которых казались вылитыми из сахара. Навстречу плыла Москва…

Оперативные работники убеждали Мозарина, что художник имел много времени, чтобы подготовиться к обыску. Один из них считал его человеком лживым, другой указывал на его невероятное хладнокровие, дающее ему силы в такие тяжелые для него дни писать портрет Комаровой.

Мозарин передал платок Румянцева в научно-технический отдел и написал в сопроводительной записке, что художник, возможно, вымазал свой платок глиной, чтобы скрыть под ней пятна крови.

Когда Мозарин вышел в коридор, за ним вышла Надя Корнева и сказала, что у нее есть билеты в цирк.

– Нет, Надя, спасибо! – проговорил он. – Сегодня я не в состоянии никуда идти.

– Да вы чем-то расстроены, Михаил Дмитриевич?

– Не клеится у меня следствие! – со вздохом сказал капитан.

– А вспомните, как бился Виктор Владимирович, пока не разыскал Рыжую Магду? Трудное было дело. Никто же не упрекал его.

– Знаете, что хуже всего? – сказал офицер. – Не скажут: «Вот капитан милиции Мозарин не справился с работой». А скажут, как всегда: «Милиция прохлопала». Это обиднее всего.

– Не поддавайтесь унынию, Михаил Дмитриевич! – горячо сказала Надя. – Я уверена, что вы доведете следствие до конца и найдете преступника.

6

Всю ночь с небольшими перерывами падал густой декабрьский снег. Покровское-Стрешнево казалось устланным лебяжьим пухом. Дворники и жильцы расчищали проходы на улицах. Школьники, возвращавшиеся домой, швырялись снежками.

В этот день рано утром Петр Иванович Комаров вернулся из командировки. Узнав от Анны Ильиничны, что жена не возвращалась с тех пор, как они вместе вышли из дому, он пришел в отчаяние. Петр Иванович обошел соседей и знакомых. Они сочувствовали его горю и рассказали ему все, что слышали о розысках пропавшей Ольги. В местном отделении милиции он говорил с оперативными работниками, с участковым уполномоченным. Ему сообщили, куда отправлено дело об исчезновении жены, в каком отделе ведут следствие.

Сумрачный и бледный, пришел Комаров в школу на урок физической культуры, невпопад отвечал на вопросы учеников и то и дело забывал, о чем только что спрашивал. Дважды забегал он домой, чтобы узнать, не пришла ли какая-нибудь весть о жене.

Петр Иванович окончательно разволновался и поехал в Уголовный розыск. Из бюро пропусков он позвонил Градову и попросил срочно принять его. Разложив на письменном столе карту, Градов склонился над ней и что-то записывал в свою тетрадочку. Он закрыл ее, когда вошел Комаров, и, по привычке, моментально «сфотографировал» его глазами. Теперь на долгие годы в памяти полковника сохранится это лицо с ледяными серыми глазами, со слегка приплюснутыми ушами, с черной треугольной родинкой под правым виском.

Петр Иванович заявил, что ему очень тяжело, но он надеется и все время ждет, что вот-вот Ольга появится. Пожав плечами, Градов спокойно ответил:

– Боюсь, ваша жена никогда не вернется. По нашему мнению, ее нет в живых, гражданин Комаров.

Петр Иванович ахнул, закрыл лицо руками и зарыдал. Полковник повернулся к столику, взял графин и налил в стакан воды. Яркий свет электрической люстры падал на Комарова – его лицо отражалось в зеркальных стеклах незанавешенного окна. Градов видел, как Петр Иванович, продолжая рыдать, вынул платок и дрожащей рукой поднес его к глазам. Полковник поставил перед ним стакан воды, призвал его к мужеству и терпению. Стуча зубами о край стакана, Комаров выпил несколько глотков. В это время в кабинет вошел капитан. Полковник объяснил, что капитан Мозарин ведет розыск Ольги.

– Вы должны, гражданин Комаров, помочь нам отыскать преступника, – сказал Градов.

– Все, что хотите, сделаю, чтобы отомстить за Олю! – ответил Петр Иванович, вытирая глаза.

– Не было ли у вашей жены недругов? Может быть, какой-нибудь отвергнутый поклонник?

– Нет, товарищ полковник. Оля все время проводила со мной, а иногда с Румянцевым. Ему я верю, как самому себе, он наш старый друг.

– Ваша жена ничего не рассказывала вам о Румянцеве? – спросил Мозарин.

– Нет. Но я сам о многом догадывался. И при всем этом у меня и в мыслях не было и нет ничего дурного о Румянцеве. А разве вам что-нибудь известно?

– Говорили ли вы после того, как приехали, с Румянцевым? – поинтересовался капитан.

– Нет. Он поздно возвращается с работы. Но если это нужно, я могу к нему поехать в редакцию.

– Не знаете ли вы родственников или друзей Румянцева, которые имеют оружие?

– Нет, товарищ Мозарин.

– А теперь припомните, – спросил Градов, – когда вернулся домой Румянцев в ночь вашего отъезда в командировку?

– Я уехал из дому не позднее трех утра, но Румянцева еще не было.

– У меня к вам есть один важный вопрос, гражданин Комаров, – сказал капитан. – Не видели ли вы когда-нибудь вашу жену с полным человеком средних лет в коричневой шубе?

– В коричневой меховой шапке, в кожаных перчатках, – подхватил Петр Иванович. – Рост средний, плечи широкие, с брюшком, румянец во всю щеку.

– Точно! – воскликнул Мозарин. – Ваши показания мне срочно нужны. Но я должен сейчас уйти.

– Куда вы идете? – спросил Градов.

– По вашему заданию, товарищ полковник… – ответил капитан и обратился к Комарову. – Вы отсюда куда направляетесь?

– Поеду в троллейбусе к Арбатской площади и там – в метро.

– Нам по пути. Поедемте, потолкуем…

Они вышли вместе. Комаров рассказал, что в начале зимы он поехал как-то к жене на работу. Слез с автобуса, направился к заводу и увидел, что его жена разговаривает с человеком в коричневой шубе. Как только этот человек заметил Комарова, он пожал руку Ольги и ушел. В тот раз Петр Иванович не обратил на него внимания.

– И вы не спросили у вашей жены, кто он? – спросил Мозарин.

– Нет, полагал, что сослуживец, – ответил тренер. – Я не думал, что когда-либо снова увижу его. А пришлось…

Капитан и Комаров подошли к Петровским воротам. У троллейбусной остановки стояло много народу. И Мозарин предложил пойти бульварами до Арбатских ворот. Петр Иванович охотно согласился.

Он продолжал свой рассказ. Второго декабря он вернулся из Москвы вечерним