На Дальнем Западе - Эмилио Сальгари

У иного «знаменитого» воина какого-нибудь свирепого племени в вигваме хранится целая коллекция таких свистков. Нередко по вечерам воин снимает их со стены жилища, где они развешаны в определенном порядке, перетирает, пробует, продувает. Он бормочет про себя, вспоминая историю о том, как и когда именно эта белая, как слоновая, гладкая, словно отполированная, украшенная зарубками и насечками кость попала ему в руки.

«Он убил моего отца, но я подстерег и заколол его копьем и отрубил его правую ногу, когда он еще издыхал, и унес с собою!»

Когда такой «коллекционер» умирает, в большинстве случаев все собранные им лично иккискоты кладутся вместе с ним в могилу. Но иногда, если его сыновья еще малы и сами не могут добыть для себя иккискот, отец оставляет свою «коллекцию» детям. Впрочем, только до того момента, пока они сами не пойдут по тропе войны уже за своими собственными иккискотами и не обзаведутся ими, — тогда старые, служившие отцу, должны быть зарыты в его могилу.

У некоторых племен или, вернее, родов иккискот, наоборот, становится реликвией всего рода, и целые кучи человеческих берцовых костей, превращенных в свистки, украшают стены и потолок типи note 5 совета.

Теперь, разумеется, когда индейцы загнаны в резервации и кровопролитные войны между их племенами и бледнолицыми отошли в область преданий, добыча новых иккискотов стала почти невозможной, по крайней мере очень затруднительной, и индейцы прячут ужасные свистки от взоров белых. Но поройтесь в их домашнем хламе, даже в какой-нибудь «резервации», где уже существует устроенная американская школа, где живет врач и миссионер, и в огромном большинстве случаев вы все-таки найдете тщательно запрятанный иккискот.

Только не спрашивайте, нов ли он или унаследован от предков: сказать правду индеец не может…

Даже сейчас, когда около резервации находят чей-нибудь труп, очень часто у этого трупа оказываются отрубленными ноги. Кости понадобились для изготовления свежего иккискота.

Теперь нашему читателю будет понятно то чувство, которое испытывали люди из отряда полковника Деванделля в эту бурную и тревожную ночь, слыша переливчатые, зловещим эхом отдающиеся в горах звуки ужасного иккискота индейцев племени сиу.

— По местам, ребята! — отдал приказ сбежавшимся солдатам полковник Деванделль. — Рассыпаться малыми группами у входа в ущелье! Укрываться тщательно! Придется стрелять — целиться метко, дорожить каждой пулей. Придется схватиться врукопашную — поддерживать друг друга. Позиция выбрана удачно. Десять человек за этими камнями могут выдержать натиск целой сотни врагов. Справимся и на этот раз, как справлялись раньше, но, разумеется, надо держать ухо востро…

Выполняя приказание, солдаты моментально заняли указанные места. Тем временем полковник обратился к индейскому агенту Мэксиму со словами:

— Эта бумажка, из-за которой поплатился жизнью еще один краснокожий, у тебя? Ну, так давай зайдем в палатку. Нападение будет не сию минуту, у нас хватит времени разобрать, что содержит в себе и кому адресовано это загадочное послание.

И они направились к палатке.

А во мгле ущелья, казалось, скользили тени-призраки, и время от времени вдруг доносился до лагеря зловещий звук свистка. Это разговаривали ужасные иккискоты индейцев племени сиу, готовившихся к бою со своими смертельными врагами — бледнолицыми…

НАПАДЕНИЕ СИУ

В то время, как волонтеры и солдаты отряда полковника Деванделля занимали заранее выбранные позиции среди скал, сам командир в сопровождении индейского агента добрался до своей палатки.

Маленькая пленница не пошевелилась при их появлении. Она спала или по крайней мере притворялась спящей.

— Давай сюда бумагу! — обратился к Джону Мэксиму полковник, которого, казалось, била лихорадка — с таким нетерпением он тянулся к таинственному документу.

— Вот она! — ответил Джон, протягивая Деванделлю измятый клочок. — Не я буду, если эта штука не окажется важной для нас. Иначе этот краснокожий дьявол не рисковал бы из-за нее собственной шкурой!

Старый солдат взял бумажку дрожащей рукой, тщательно расправил ее и поднес к глазам. В то же мгновение болезненный стон вырвался из его груди, он схватился за голову.

— Я говорил, я говорил тебе это! — вскрикнул он.

— Что случилось? — всполошился агент.

— Мои дети, мои несчастные дети!

— Да что такое случилось?

— Смотри сам! Мои дети похищены! Или по крайней мере дело идет к этому. В этой бумаге содержится указание Левой Руке, вождю арапахо, и Черному Котлу, другому вождю, похитить моих детей, напав на факторию, а потом присоединиться к восставшим чейенам.

— Распоряжение? От чьего имени?

— От имени моей бывшей жены Яллы. Мои несчастные дети! Я так далеко от них и ничем, решительно ничем не могу защитить их! — И полковник опустился у походного стола, стиснув голову руками.

Индейский агент, тоже взволнованный, но все же более владевший собою, выглянул из палатки, прислушался, убедился, что звуки ужасного иккискота смолкли и кругом царит тишина, — может быть, затишье перед бурею. Вернувшись, он налил джин в стакан и поднес его безутешному Деванделлю со словами:

— Соберитесь, командир! Прежде всего хлебните-ка вы этой штуки. Джин отлично согревает, проясняет мозги и разгоняет мрачные мысли. Пейте же! Потом и я хлопну стаканчик! Затем, пока сиу оставили нас в покое, давайте поговорим, посовещаемся немного. Прежде всего из-за чего вы так всполошились? Ну, ладно! Эта индейская ведьма отдала такой приказ. Так. Но от чаши до уст, сами знаете, далеко. Во-первых, как вы сами видите, мы ухлопали двух краснокожих. «Ордер» в наших руках и не дошел по назначению. Распоряжение Яллы, значит, не может быть исполнено. До вашей фактории, слава Богу, очень далеко. Чтобы добраться туда, потребуется немало времени для любого гонца. А мы ведь тоже дремать не будем. Можем сами послать кого-нибудь предупредить вашу семью о грозящей опасности.

— Сиу могли послать не одного гонца, а двух или трех.

— Может быть. Но мы бы видели их. Согласитесь, наши солдаты сторожат недурно. Уж если эта Птица Ночи на превосходном коне попалась в наши сети, то другие гонцы имеют еще меньше шансов проскользнуть незамеченными.

— Ты забываешь, что они могли послать своих гонцов не по одному направлению. Какой-нибудь лазутчик мог избрать более длинный путь по горам, обойти наш лагерь. Переползать со скалы на скалу змеей, а потом раздобыть мустанга и помчаться к фактории с быстротой стрелы. А как быстро индейские разведчики исполняют подобные поручения, ты знаешь сам. Они мчатся днем и ночью, останавливаясь для отдыха лишь на очень короткое время, часа на два-три. Индейцы меняют в пути лошадей, бросают усталых, берут свежих, благо в степях еще нетрудно найти целые стада мустангов, и опять мчатся…