Семейные тайны - Джоан Пикарт

В течение последующего часа Линдси переходила от одного снимка к другому, делая в блокноте пометку за пометкой: что-то надо уничтожить, а для оставшегося был намечен рынок сбыта. Она напишет сопроводительную статью, если потребуется, хотя писанина не была ее сильной стороной, и каждую строчку приходилось вымучивать.

В комнате начало темнеть, и только тогда Линдси осознала, что начисто потеряла чувство времени. Закрыв шторы, она включила настенный светильник и поняла, что проголодалась, и это вполне понятно – ее ленч состоял из шоколадного эклера.

Дэн.

Линдси взглянула на телефон. Что он будет думать, что он будет чувствовать, когда пробьет девять, а она не позвонит. Абсолютно ничего. Дэн О'Брайен – явно любимец женщин, вне сомнения, живет по принципу – «что-то теряешь, что-то находишь». В данном случае он больше выигрывал, чем терял. Нет, он просто махнет рукой на эту забавную встречу и через час навсегда о ней забудет.

Так ли?

Конечно, так!

Но ведь ему было так важно, чтобы она пообещала обязательно позвонить. Может быть, это и в самом деле ему необходимо. Боже правый! Она ведет себя как наивный ребенок. Этот мужчина всего-навсего разговорчивый повеса. Вероятно, он уже не помнит ее имени.

Но что, если он был искренен? Сидит там сейчас и ждет звонка, который никогда не раздастся?

– Я сама себя сведу с ума, – сказала Линдси вслух, все еще не отрывая взгляд от телефона. Один телефонный звонок – какая в нем может быть опасность? Она сдержит обещание, а если он почему-то еще помнит ее и начнет настаивать на встрече, можно будет каким-либо образом увильнуть. Она соврет, если в этом возникнет потребность. Опять соврет. Но так надо. Ладно, так и быть, она позвонит ему.

Линдси вытащила из сумки салфетку с нацарапанным номером его телефона, села на кровать и потянулась к аппарату, с отвращением глядя на свою чуть дрожащую руку. Потом набрала номер.

Уже на половине гудка в трубке раздался густой и глубокий голос:

– Линдси Уайт? Это ты? Если нет, то ни с кем не желаю говорить, кто бы он ни был. Это запись.

– Дэн? – на пробу спросила Линдси.

– Линдси? Черт возьми, ты. Это уже не запись. Это я, в натуре. Я боялся, что телефон будет занят в тот момент, когда ты позвонишь. – Он помолчал. – Ты позвонила.

– Ну, да… Я позвонила.

– И я чертовски рад этому. Я уже начал исходить кровавыми слезами, все больше уверяясь, что меня надули. Где ты?

Где она? Где? Она сейчас…

– Я все еще в студии, в темной комнате. Собираюсь уходить. Я устала, хочу поспать немного. День был такой насыщенный.

– Да, понимаю. Тебе минул двадцать один годик, а я влюбился. Все было грандиозно, это точно.

Линдси засмеялась и покачала головой.

– Дэн, однажды твой язычок доведет тебя до греха.

Боже, его голос был немыслим. Даже звучащий из телефонной трубки, он заставлял ее трепетать.

– Кто-нибудь решит, что ты говоришь серьезно. Не стоит тебе ходить и всех встречных женщин уверять, что ты влюбился в них с первого взгляда.

Прежде чем ответить, Дэн несколько секунд помолчал.

– Я и не хожу, – спокойно сказал он.

– Что-что?

– Я не говорю таких слов каждой встречной женщине. Я их вообще никому не говорю. Кроме тебя, Линдси Уайт.

Линдси растерянно моргнула, а сердце так и заплясало у нее в груди. Дэн вздохнул.

– Десять против одного, что ты мне не веришь. Что же, понятно. Досадно, но понятно. Полагаю, что звучит все это, как хорошо отрепетированный спектакль. Черт, ты слушаешь? Я не слышу твоего дыхания.

– Да, слушаю. – Линдси глубоко, чтоб он слышал, вздохнула.

Розыгрыш. Розыгрыш от начала до конца. Звучит очень искренне, но определенно – туфта. Зачем она говорит с этим человеком? Не хватало ей еще этих глупостей! Этой лапши на ушах. Ей не следует говорить с ним, она это ясно сознавала, но почему все же говорит с ним, понять не могла. Он натурально сводил ее с ума.

– Дэн, я…

– Линдси, знаешь, сколько времени понадобилось моему отцу, чтобы влюбиться в мою мать? Ну, конечно, откуда тебе знать. Так я тебе скажу: восемь минут. Она работала в магазинчике в канадской глуши. Он вошел туда, увидел ее и выстоял очередь, чтобы приблизиться к прилавку. На это ушло некоторое время, поэтому – восемь минут.

– Дэн, послушай, я…

– Линдси, если моя мама поверила моему папе в тот день в магазинчике, когда он сказал, что любит ее, почему же ты не веришь? Почему ты продолжаешь сводить меня с ума? Ты же стояла напротив меня, когда я увидел тебя у витрины и понял, что пропал. Ты ничего не почувствовала? Молчи, ничего не говори, я слишком чувствителен для таких ответов. Хорошо. Придется мне вернуться к самому началу.

– Притормози, – сухо посоветовала Линдси.

– Никогда. Время – это жизнь, а жизнь мимолетна. До меня это дошло, Линдси, когда я вернулся домой после нашего свидания с торжественным поеданием эклера, который в общем-то был достаточно дрянным. Так вот, на автоответчике меня ждало сообщение. Я буду подыхать от голода, но никогда не откажусь от этой машинки. И что же? Мой агент сказал, что меня зовут на роль в пьесе. Я ее читал. Там речь идет о ветеране вьетнамской войны. Война, о которой раньше вслух не принято было говорить, стала очень популярна. На главную роль приглашены три кандидата, я – один из них.

– Это замечательно, Дэн. Правда ведь? Я ничего не знаю о театральной жизни.

– Роль настолько роскошная, просто чертовски хорошая, что меня прямо-таки бьет током, как при коротком замыкании. Я хочу, чтобы ты была там завтра, когда буду убеждать их, что просто блистателен в этой роли и в любой другой.

– Ты хочешь… Но я…

– Ты нужна мне там, Линдси. Я всем нутром ощущаю, как ты мне нужна. Ты можешь сидеть себе в темноте где-нибудь в последнем ряду, а я буду играть – для тебя одной. Я забуду об этих пивных бочках с сигарами во рту из переднего ряда и буду играть для тебя. Ты придешь? Пожалуйста! Эта роль – мой шанс, она может перевернуть всю мою жизнь! Хорошо?

Да? нет? лихорадочно размышляла Линдси. Это было совершенным безумием. Либо Дэн может играть, либо нет – третьего не дано. Ее присутствие в последнем ряду ничего не сможет изменить. Но актеры порой так эксцентричны, и если он и в самом деле поверит, будто она там… Нет, категорически нет. Это всего лишь глава из учебника обольщения, называется «дай ей почувствовать, что она нужна». Она не попадется на эту удочку. Нет! Нет и нет!

– Линдси? – спросил Дэн своим глубоким и раскатистым голосом. – Ты придешь?

– Да, – сказала она еле слышным шепотом. – Дай мне адрес и назови время. Я буду там.

– Я тебя люблю, Линдси Уайт.

3

Бен осторожно слез с кровати, стараясь не потревожить женщину, лежащую рядом. Та шевельнулась и тут же вновь погрузилась в глубокий сон. Бен натянул одежду и прошел в гостиную, где мягко горела лампа.