Королева легенд - Фрост Кей

Рен была в замешательстве, она нахмурилась, глядя на Брэма, потому что сначала ему явно не понравилась эта таверна, а теперь он держался так, будто находился у себя дома. Брэм снял капюшон и провел рукой по волосам, обнажив уродливый шрам у правого уха. На его шее поблескивала цепочка явно из настоящего золота, которой раньше там не было.

– Как ты это делаешь? – пробормотала Рен, натягивая на голову капюшон, чтобы ее рыжие волосы не были видны.

Брэм сохранил на лице вкрадчивую улыбку:

– Делаю что?

– Вписываешься в окружение. – Обычно с ним было неприятно иметь дело, но этот человек обладал необходимыми навыками, он умел выкручиваться.

Брэм не был бы так хорош в своей работе, если бы не научился приспосабливаться. Лейф усмехнулся. Взгляд Брэма никогда долго не задерживался на одном предмете, он постоянно изучал меняющуюся обстановку. Когда его плечо напряглось, Рен оглянулась, чтобы осмотреть помещение.

За столиком сидел мужчина, один. Принцесса предположила, что он, судя по старой, но дорогой одежде, один из пиратских торговцев, которых она видела в доках. Мужчина поймал ее взгляд и кивнул.

Рен похлопала ресницами и с напускным спокойствием лениво повернулась обратно к столу. Когда принесли эль, ей пришлось бороться с нервами, чтобы не выхватить кружку из рук барменши. Она все так же старалась прятать лицо и волосы.

Лейф же не стремился оставаться незамеченным, явно решив, что уверенность предотвратит подозрения. Рен с ее уникальными волосами не могла его поддержать. Когда бард встал на стойку и начал наигрывать заурядную мелодию на своей гитаре, Лейф стал насвистывать ноты. Затем вытащил флейту из-под плаща и стал подыгрывать барду, к большому удивлению музыканта и шумных посетителей таверны.

– Знаешь этот мотив? – спросила Рен, когда мелодия стала еще более энергичной и замысловатой.

Брэм ответил:

– Я удивлен, что ты не знаешь.

Рен собиралась потребовать ответа, но потом прищурилась, решив вместо этого сосредоточиться на мелодии. По правде говоря, музыка действительно была знакома принцессе, но она не понимала, откуда ее знала.

Затем бард начал петь, и Рен не пришлось долго думать, чтобы вспомнить, где она слышала эту композицию. В каждом городе, через который они проезжали, Рен слышала отрывки песен, звучащих из уст бедняков и представителей знати, которые покидали наркопритон, таверну или публичный дом.

Хоть принц и был собой хорош,

Но напугал своих трех жен!

Наверно, скажете вы: «Ложь!»,

Да виноват в их смерти он!

– Ах, – вздохнула Рен, борясь с желанием закатить глаза. После рассказа Аррика песня ее не позабавила. Сначала слова заставили почувствовать себя… почти грустно. Это ложь, если верить принцу. Кто-то убил их. Вероятно, он намеревался прикончить и Рен, хоть Аррик позаботился, чтобы этого не случилось.

А ты попыталась убить Аррика.

Теперь текст песни просто раздражал принцессу. Она была сыта по горло этим концертом, чувством печали, или вины, или чего-то там еще.

У него есть власть над тобой.

Ее пальцы крепче сжали кружку. Это была жестокая правда, которую Рен не хотела раскрывать. Ей стало стыдно. Все, чего она хотела, – покончить с Арриком.

– А что насчет четвертой жены? – взревел сидевший позади Рен пират, так напугав ее, что она пролила половину эля на стол. Девушка тряхнула рукой и вытерла остатки напитка своим темным плащом.

Лейф перестал играть на флейте, чтобы улыбнуться мужчине.

– Я слышал, она пыталась убить прекрасного принца!

Рен не могла поверить своим ушам.

Было ли правдой то, что она действительно это сделала? Тем не менее такое признание вызвало смех у всего бара.

– Я бы посмотрел на женщину, которая в состоянии справиться с принцем, – крикнул кто-то.

– Она дракон! – воскрикнул кто-то другой.

– Если эта девушка действительно пыталась избавиться от принца, только представьте, что мы получим взамен, поймав ее в сети.

– Хм, интересно, – пробормотал пират-торговец прямо в ухо Рен. Слишком близко. Принцесса повернулась к нему лицом, ее сердце екнуло, их взгляды встретились. У пирата были серые глаза, длинные каштановые волосы, небрежно зачесанные назад, и улыбка плута, полная идеальных белых зубов. Он выглядел моложе Аррика и даже Хосену. Скорее, как Роуэн, если Рен не ошибалась. Принцесса отогнала мысли о Роуэне.

– Шаг назад, – пробормотала она, прижимая лезвие к его бедру. Пират улыбнулся, озорной огонек блеснул в его глазах, когда он наклонился ближе.

– Или что, моя прекрасная леди?

– Ганн, – сказал Лейф, когда стало ясно, что внимание окружающих вернулось к барду и его песне. – Как мило с твоей стороны заявить о себе.

Рен напряглась. Это тот самый человек?

Брэм фыркнул:

– Ты поторопился раскрыть себя.

– Хотел посмотреть, что она сделает, – сказал Ганн, улыбнувшись и близко придвинувшись к Рен. Принцесса хотела отдалиться, но понимала, что в таком случае проиграет очень опасному человеку.

– И что же я должна была сделать? – прошептала она, сильнее прижимая лезвие к его ноге.

– Может, заплакать. Выбежать из таверны. Подпевать барду, который клевещет на твоего мужа. – Его губы изогнулись в плутовской улыбке. – Или стать моей фавориткой, безумно влюбиться в меня, позволить утащить тебя с задранной юбкой.

Рен переполняло желание влепить Ганну пощечину. Но она улыбнулась в ответ на его ухмылку.

– Прости, плакать или убегать не в моих правилах. Мы, драконы, действительно поем, но не о монстрах, которые убивают нашу семью. Что же касается юбок… – Рен оглядела пирата с головы до ног, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. – Думаю, для тебя их уже давно никто не задирал.

Улыбка Ганна стала еще шире, этого Рен не ожидала.

– Ты просто сокровище. Точно такая, как описывал Лейф, и даже лучше. – Пират выгнул черную бровь. – Теперь, когда мы знакомы, не будешь ли так любезна убрать нож от моего бедра?

Рен медленно отстранилась и убрала оружие. Дерзкий торговец наклонился вперед, оперся на ее плечо, просунул голову между Рен и Лейфом, чтобы обратиться к ним и Брэму. Такое пренебрежение личным пространством принцессы должно было вывести ее из себя, но по какой-то причине это скорее заставило Рен полюбить пирата.

В нем не было страха.

Он отлично прижился бы на Драконьих островах… если б не был грязным вором.

– От своего любимого лживого барда я слышал, что вы нуждаетесь в надежном источнике поставок, – сказал Ганн.

Лейф прищелкнул языком и театрально фыркнул:

– Певец, что зовется шпионом, все равно остается певцом.

– И все же торговец, который умеет сыграть пирата, всегда остается пиратом, – отметил Ганн. – Это двойные стандарты.

– Да, нам нужны припасы, – вмешался Брэм, прежде