Командировка - Вадим Денисов

Сейчас на лицах двух официанток – ненавистные мне социальные улыбки, появилась расслабленность, а вот прыть куда-то исчезла – стоят себе у служебного стола, о чём-то трут между собой, никуда не торопятся. Только айфонов в руках не хватает. Нормальная такая Европа.

Синтия меня сразу узнала, обрадовалась, засуетилась, усадила за VIP-столик у окна с видом на выезд из долины, что несколько приподняло настроение. Заказ делать не спешил, решив дождаться напарника. Она ушла, а я откинулся на спинку и прикрыл глаза, стараясь не думать о предстоящём совещании.

Народа ни в зале, ни на веранде не было, поначалу всё шло тихо, спокойно.

И тут в "Гавану" завалили трое молодых крепких парней в форме патруля – надо же, уже пошили! Эмблемы фирменные золотистые, кепи с надписями. Опять новенькие, опять не знаю. Да уж, потерял я за год картинку, в этом мире год равен десятилетию на Земле. Хорошо выглядите, ребята! Заметив мой саркастический взгляд, один из них зло впился в меня колючими серыми глазами.

Да ну тебя в задницу…

– Не гляди на меня так, юноша, не люблю, – объявил я наконец.

Троица переглянулась. Удивилась. Теперь уже шесть глаз буравили во мне дырки.

Зря вы так. Хоть и испытываю острое желание подраться, только вот… не до вас мне сейчас, мальчики.

– Что-то борзый ты не по размерам, – пробасил самый здоровый из них.

А может всё-таки подраться с молодняком? Самый лучший способ знакомства поросли с ветеранами Платформы. Будет много воспоминаний и разговоров.

– Извинись, – предложив самый благоразумный для них вариант, я откинулся назад ещё глубже.

Тихо в зале.

Из трёх вентиляторов, висевших в зале под потолком, крутился всего один, приводимый в действие энергией солнечных батарей, установленных на крыше заведения, хозяйка следит за экономией… Теперь вдруг стало слышно, как работают подшипники. Улыбчивые официантки тут же смылись, за начальством побежали.

– О-па! – делано удивился патрульный. – А то чё будет, борзый? Может, тебе ещё и полы в хате помыть?

– Надо будет, и полы помоешь, и стены вылижешь, – спокойно пообещал я. – Все внутренние стены замка, на два раза.

В зал выскочила встревоженная Синтия и торопливо побежала вокруг длинной барной стойки, отлично представляя, что тут сейчас может произойти. Даже жаль, но она ничего не успела сказать.

Потому что, как говорится, двери с шумом отворились – так всегда бывает, когда он куда-нибудь входит, – и в зале возник Гоблин. Мишке на оценку подобных ситуаций никогда не требуется больше двух наносекунд.

– Кастет, ты сразу выстрели одному из них в голову, и всё дела, – пробасил он от дверей. – Сотников простит, ему проще новых бычков набрать, ещё спасибо за селекцию скажет. Синтия, родная, пирожные хочу! Много!

Троица замерла. Гоблина они уже явно знали.

– Вы – Кастет? – наконец вымолвил самый низкорослый. И самый умный, это вообще почти правило, по себе знаю.

– Ага! Ха-ха! – заржал Гоб. – Испугались! В музей надо чаще ходить, бойцы, будете знать героев анклава в лицо!

Умный сделал шаг вперёд.

– Парни, мы реально извиняемся… Надо же, Кастет! Чёрт, не думал, что познакомимся с вами так глупо… столько слышали… Не, Гоблин, мы проставимся, наш косяк!

– Да ладно, – махнул я рукой. – Проехали, я без претензий. Готовиться надо, мальчики. Сталкеры видных людей всех анклавов сразу на фейс пробивают, есть целая галерея портретов, учим, освежаем в памяти. А вы ленитесь. Начальству вашему доложу.

– Ребята, вы идите пока, погуляйте, – тихо посоветовала им управляющая и те сразу послушались.

Синтия покачала головой, глядя патрульным вслед, и сказала:

– Ох, мужчины, мужчины… Какие вы… как это будет по-русски? Гоношистые! Костя, не дуйся, я тут с вами посижу. Соскучилась по настоящим мужикам, вечно все в разъездах. Даже Гриша Гонта чаще в Берлине бывает, чем здесь, Мила уже к Сотникову ходила, представляете? Лиза! Света! Большую тарелку с заварными пирожными и три кофе! Быстро! Мой и два американо, они такой любят!

Эт да, мы по-простому, не баре.

Присев рядом с Михаилом, она ласково приобняла кабана за как бы талию. Ага… Знаю я, по каким ты мужикам соскучилась. По Гоблину конкретно! По нему в зоне каждая вторая женщина скучает. Не девчата молоденькие, а те, кто, скажем так, чуть помудрей, и уже знают, что есть такие, "на лицо ужасные, добрые внутри". Ещё бы, один из последних неженатых Рыцарей Круглого Стола! Холостой отец-основатель, между прочим, герой фронтира. Сомов тут же слегонца подтаял.

– Совещания ждёте, комсталк?

Я еле слышно скрипнул зубами.

Интересно, что она ответит, если я спрошу: известна ли ей зона выброски?

Нас дёрнули по рации минут через сорок.

Нукер, смуглый крепыш, представившийся Игорем, проводил наверх. За неплотно прикрытыми дверями зала слышались голоса. Пауза. Опять кто-то начал говорить… Текущее совещание ещё шло, скорее всего, диспетчера просто поторопились, вызвали группу раньше времени.

– Придётся подождать немного, – виновато пояснил телохранитель-посыльный. – Можно у меня, там удобно, или внизу?

– Может, к радистам поднимемся? – предложил я напарнику.

– Юрка наверняка здесь сидит, а нам чё с молодняком толкаться? Ничего, боец, мы и тут постоим, не чужие, – Гоблин тяжело хлопнул его по плечу. – Послушаем с краю, что у вас за базары теперь в ходу. Ты же не будешь против?

– Да стойте, слушайте, – сказал парень несколько нервно.

Я прислушался. Докладывал Демченко, он уже заканчивал.

– И наконец, о Большом Призе из Гуляй-Поля…. Многие уже знают, что последний рейд, проведённый группой Бикмеева, оказался поистине уникальным. Ну, я и сам с ними ходил, полученная от жителей Евлашей информация была такова, что нужно было проверить на месте.

– Не все знают, Сергей, – сказал кто-то в зале, не опознал конкретно.

– Хорошо, расскажу подробней. Коротко: на отрезке, где горный хребет почти примыкает к Сене, это севернее Берёзового на пятьдесят три километра, охотник из Евлашей нашёл в лесу несколько узкоколейных рельсов в пачке. Лежали прямо в зарослях. По наводке в район была срочно отправлена группа сталкеров Монгола. Местность там сложная, трудно проходимая, с хищниками всё в порядке, поэтому никто туда не забредает. Потому, собственно, стратегический ресурс оказался скрытым и от испанцев, да и французы при прочёсывании русла Сены ничего не заметили… А мы нашли узкоколейную железную дорогу длиной около полукилометра, разъезд, два семафора и ручную дрезину на путях! Потом посчитали, ровно сто двадцать восьмиметровых рельсов и два стрелочных перевода. Я такого никогда не видел! На переезде стояли два шлагбаума и тёмно-коричневая будочка смотрителя с поленницей дров под навесом. Возле будки – семидесятипятисильный локомобиль П-75 Людиновского завода и прицепная полевая кухня КП2-48… Внутри будочки – полный комплект! Всё нужное для работы! На столе у окна лежали красный и жёлтый флажки в жёстком брезентовом чехле. На полке справа – фонарь "летучая мышь", большой железный чайник, три алюминиевые кружки, миски, ложки, даже соль, чай и сахар в жестяных коробках… Одна табуретка под столом, на другой – оцинкованное ведро с крышкой. В правом углу у входа – железная печка, рядом топор, кирка, лопаты – штыковая и совковая, лом. Выше, на стене висела бугельная финская пила… Такое впечатление, что в связи с ремонтом путей работники разъезда просто уехали на выходной в ближайшую деревню… На гвозде у двери, под плащ-палаткой висела винтовка Мосина, брезентовый пояс с двумя полными подсумками и пустой фляжкой. В подсумках шесть обойм. По левой стене – дощатые нары, под ними стояла канистра с керосином. На нарах, под небрежно брошенной вместо подушки зелёной телогрейкой, я увидел пехотный нагрудный девяностопатронный патронташ-бандольер к трёхлинейке, полный. В общем, только еды не было! На полу тонкий слой пыли. Очевидно, что объект Смотрящие переместили совсем недавно, ещё и это обстоятельство спасло ресурс от преждевременного обнаружения и разграбления местными. Теперь надо срочно решать вопрос по вывозу… Тут Евгений Иванович лучше меня расскажет.

– В принципе, схема известная, хорошо отработанная, – начал Дугин, кивнув предыдущему докладчику.

Всё-таки как был Демченко журналистом, так журналистом и останется на всю жизнь. Не может без красочных подробностей, ярких деталей. А я не могу это слушать! Заревновал. Прикиньте! Развернулся и бодро зашлёпал вниз, на улицу.

Вот люди сработали, ай, Монгол, ай, молодчага! А Демченко-то не удержался, тоже рванул, вспомнил молодость! Господи, вы нас куда-нибудь отправьте наконец!

А на улице был дождик, приличный, вполне летний.

Постояв минут пять под крыльцом входа, я успокоился и вернулся в донжон.

Не буду больше подслушивать, одно расстройство. Да и плохо впитывается информация, не о том сейчас мысли. Однако речи Гоблина на лестничной клетке были ещё хуже.