Плач демона вне закона (народный перевод) - Ким Харрисон

— Спасибо, Элис, за твой амулет. Если бы твоя дочь была в половину так же квалифицирована в изготовлении заклятий, как ты, она стала бы отличным фамилиаром.

«Мама сделала этот амулет сама?» — подумала я. Не просто активировала ворованный?

Меня чуть не вывернуло от удушливого запаха жженого янтаря. Мама покраснела. По возгласам окружающих людей было очевидно, что они тоже заметили зловоние.

Миниас улыбнулся пустой улыбкой за своими зеркальными черными очками.

— Не могла бы ты изгнать меня?

Как я могла об этом забыть?

— Да, конечно, — пробормотала я, глядя, как люди зажимают носы пальцами. — Демон, я приказываю тебе отбыть отсюда прямо в Безвременье и более не беспокоить нас этой ночью.

Миниас с поклоном исчез.

Люди за ним ловили ртом воздух. Я помахала рукой:

— Препод из Универа чуть не опоздал на свою лекцию! — соврала я.

Они кивали, смеясь над своим страхом и отгоняя руками демонское зловоние, будто это была преждевременная Хеллоуинская шутка.

— Храни тебя Бог, Рэйчел, — недовольно сказала мама. — Если ты так относишься ко всем мужчинам, то неудивительно, что ты не можешь удержать бойфренда.

— Мама, он — не мужчина. Он — демон! — тихо запротестовала я, пока она запаковывала свой амулет.

Видимо, чары для выпрямления волос были не единственной вещью, которую она продавала Патриции. Изготовлять ароматические амулеты несложно, но сделать достаточно сильный, чтобы перебить зловоние демона — это очень необычно. Вряд ли кто-то еще делает такие же. Возможно, она специализируется на чарах, которыми больше никто не занимается — чтобы избежать таким образом конкуренции, а значит, и судебных процессов с завистливыми лицензированными производителями чар.

Глядя в свой кофе, я сказала:

— Мама… О тех амулетах, которые ты делаешь для Патриции…

Дженкс взлетел в воздух, а мама фыркнула.

— Ты никогда не найдешь мистера «Правда», если не начнешь играть с мистером «Правда», сейчас, — раздраженно сказала она, собирая свои вещи. — Очевидно, Миниас — мистер «Никогда», но ты, возможно, не многим лучше.

Дженкс пожал плечами, а я вздохнула.

— Я заметила, что он не просил принести счет, или все же просил? — в заключение спросила мама.

Я сделала маленький глоток кофе и приготовилась встать. Я хотела вернуться домой, на освещенную землю моей церкви прежде, чем еще какой-нибудь демон ворвется в мою жизнь с мерзкими предложениями. Еще надо не забыть поговорить с Кери. Удостовериться, что Айви сообщила ей новость о побеге Ала.

Вместе с мамой и Дженксом я медленно прошла к мусорке, а потом к двери. Мои мысли возвращались назад к словам Миниаса о том, что ни один демон не родился за последние пять тысяч лет. То есть ему было минимум пять тысяч лет, и ему поручили взять под свой контроль и соблазнить демона женского пола? И почему не появлялись новые демоны? Потому ли, что осталось слишком мало демонов-женщин, или потому, что секс с ними может убить?

Глава 3.

Вздрагивая от пронзительного визга детей-пикси, роившихся в углу только что открытого мной стола, я положила на поцарапанный деревянный пол церкви стопку неоткрытых органайзеров, купленных мной в прошлом месяце. Семья пикси еще не переезжали на зиму, но Маталина сделала попытку прибраться на моем столе. Я не могла осуждать ее за это. Я не слишком часто садилась за этот стол, и поэтому на нем больше собиралась пыль, чем делалась работа.

Мне захотелось чихнуть, и я задержала дыхание; на глаза набежали слезы, пока чувство не ушло. Слава тебе, Господи.

Я посмотрела на Дженкса, суетившегося в алтарной части церкви. Он, кстати, вместе с толпой своих детей был занят украшением церкви для Хэллоуина. Пикси был хорошим отцом — это та часть его личности, которую легко проглядеть, когда Дженкс имеет дело с плохими ребятами вроде меня. Я надеялась, что найду хотя бы вполовину настолько хорошего человека, когда буду готова создать семью.

Память о Кистене, его голубых смеющихся глазах, всплыла на поверхность, и мое сердце, кажется, сжалось. Прошли месяцы, но воспоминания о нем все еще были тяжелыми. Я даже не знала, откуда пришла мысль о детях. Ничего этого не было бы с Кистеном, разве только мы бы вернулись к старой традиции заимствования брата или мужа подруги, — обычаю, который практиковался задолго до Поворота, когда быть ведьмой могло означать ваш смертный приговор. Но сейчас даже надежда ушла.

Дженкс встретился со мной взглядом, и золотая пыльца — знак удовлетворенности — сыпалась с него, когда он смотрел на Маталину. Его прелестная жена выглядела великолепно. Все лето она чувствовала себя хорошо, но я знала, что сразу после наступления холодов Дженкс будет смотреть за ней, как ястреб. Она выглядела на восемнадцать, но продолжительность жизни пикси составляет всего каких-то двадцать лет, и это удручало меня, так как всего лишь вопрос времени, когда мы будем делать то же самое для Дженкса. Безопасность и постоянное питание могут сделать много для того, чтобы продлить их жизни. Мы надеялись, что всем им будет полезно, если исчезнет необходимость в зимней спячке, но есть предел тому, что могут сделать хороший образ жизни, ивовая кора и споры папоротника.

Отвернувшись, чтобы Дженкс не увидел печаль на моем лице, я поставила руки на бедра и уставилась на захламленный стол.

— Простите, — я повысила голос, вклинивая руки в облачко из мелькающих очертаний старших дочерей Маталины. Они болтали так быстро, что это звучало как будто на другом языке, — позвольте мне убрать эти журналы с вашего пути.

— Спасибо, мисс Морган, — прокричала одна из них, и я вытащила стопку «Современного Колдовства для Сегодняшней Молодой Женщины» из-под нее, как только она поднялась. Я никогда не читала эти журналы, но было неспособна отказать разносчику у двери. Я заколебалась со стопкой в руках, не зная, выбросить их или сложить рядом с кроватью, чтобы когда-нибудь прочитать, и, в конце концов, свалила их на вращающийся стул, чтобы решить позже.

Черная бумага задрожала сильнее, когда Дженкс полетел к стропилам с маленькой летучей мышью, тянущейся за ним. Запах резинового клея смешивался с пряным ароматом чили, который Айви варила в котелке, купленном ею на дворовой распродаже, и Дженкс приклеил веревку к балке, прежде чем ринуться вниз за следующей. Водоворот шелка и четырехголосного звучания привлек мое внимание к столу, теперь пустому; маленькие уголки и ящики стали для пикси настоящим раем, сделанным из дуба.

— Все готово, Маталина? — спросила я, и маленькая женщина улыбнулась, держа в руке тряпку из одуванчикового пуха.

— Это замечательно, — ответила она. На ее крыльях не было ни пятнышка. — Ты так щедра, Рэйчел. Я знаю, как много из-за нас беспокойства.

— Мне нравится, что вы остаетесь с нами, — сказала я, зная, что обнаружу вечеринку пикси в своем ящике для специй прежде, чем неделя закончится, — вы делаете все более живым.

— Скорее, шумным, — она вздохнула, глядя на фасад церкви и на газеты, расстеленные Айви, чтобы защитить деревянный пол святилища от прикладных искусств.

Пикси, живущие в церкви, были просто кошмаром, но я должна была что-нибудь сделать, чтобы оттянуть неизбежное до следующего года. Если бы были чары или заклинание, которые я бы могла использовать, независимо от их законности… Но их не было. Я смотрела. Несколько раз. Продолжительность жизни пикси — полный отстой.

Я задумчиво улыбнулась Маталине и ее дочерям, устраивающим домашнее хозяйство, и, опустив крышку стола вниз, оставив теперь традиционный однодюймовый промежуток, я взяла блокнот и отправилась искать место, где можно было бы посидеть. В блокноте был растущий список способов обнаружения гада, вызывающего демона. На полях был короткий список людей, которые могли бы желать мне смерти. Но существуют гораздо более безопасные способы убить кого-нибудь, чем посылать за ним демона, и я была уверена в том, что первый список быстрее приведет меня к тому, кто вызывал Ала, чем второй. После того, как я исчерпала местный материал, я перешла за пределы штата.

Лампы были высоко, и тепло шло против дуновения холода в церкви, превращая осеннюю ночь в летний день. Святая святых церкви больше не была ею, скамьи и алтарь были убраны еще до того, как я переехала сюда, но осталось замечательное открытое пространство с узкими витражными окнами, тянущимися от колен до самого верха. Мой стол был наверху, справа от того места, где раньше располагался алтарь.

Сзади в темном фойе был крошечный рояль Айви, на котором она изредка играла, и, засунутая в передний угол, теснилась новая мебель. Там мы могли принимать будущих клиентов, не таская их через всю церковь к нашей личной гостиной. У Айви была тарелка с крекерами, сыром и маринованной селедкой, стоящая на низком журнальном столике, но мой взгляд упал на бильярдный стол. Он принадлежал Кистену, и я знала, что этот стол мне так дорог потому, что я скучаю по этому вампиру.