Амбер. Магическая Академия - Оксана Гринберга

Ее вполне может не оказаться дома – то-то магические потоки стоят девственно нетронутыми! Или же она не захочет меня видеть, ведь между нами – четырнадцать лет разлуки. Либо за мной явится отряд королевских магов, посадят в Центральную Тюрьму, последнее пристанище моего деда, а затем отрубят голову вместо беглого короля Имгора.

О чем я только ни думала в маленькой комнатке на первом этаже особняка Вейров! Но вместо мрачного пророчества, которое я сделала сама себе, появилась все еще молодая, удивительной красоты женщина в парчовом платье цвета слоновой кости, с настороженным взглядом синих глаз.

Моя мама…

Осмотрела меня с головы до ног, и я даже немного стушевалась. Подскочила, прижимая к себе сумку. Вот же глупая!.. Положила ее на стул, потому что собиралась обнять свою мать, но… Не смогла. Стояла и молчала, потому что и она не спешила ко мне навстречу. Вот и я замерла, ожидая ее решения, рассматривая украдкой.

Удивительно красивые, гармоничные черты лица. Пышный белоснежный воротник оттенял черноту волос и смуглость кожи леди Вейр. В строгой прическе – бриллиантовые заколки. Серебряная шнуровка лифа подчеркивала ее осиную талию.

– Амбер… – наконец, произнесла она.

Признала, но обнимать не спешила. Предупредила взглядом, чтобы я не приближалась.

Затем долго раздумывала, что со мной делать. Тонкие пальцы комкали батистовый платочек, который она то и дело подносила к глазам, пока я сбивчиво рассказывала о своей жизни в деревне и путешествии в Изиль, опустив детали бегства короля Имгора и моего непосредственного в нем участия.

Наконец, она убрала платок от лица. Ее глаза оказались совершенно сухими.

– Хорошо, – сказала мне. – Ты сможешь остаться в моем доме, если будешь беспрекословно соблюдать его правила.

– Да, мама! – отозвалась я, наслаждаясь подзабытым вкусом этого слова.

Я ведь столько лет об этом мечтала! Очутиться в ее объятиях, вновь вдохнуть ее запах, который я тщетно искала во всех деревенских садах и на полях Калинок… Пусть она все еще не собиралась меня подпускать, и стена между нами оказалась настолько большой, что ее не взять нахрапом, но я не отчаивалась. Все еще впереди! Она ведь не прогнала меня, разрешив остаться в своем доме, взяв с меня обещание…

– Правило первое, Амбер! Не перечить ни мне, ни Эммериху, ни его сыну Тагору. Держать свое мнение при себе, особенно при лорде Вейре. Если уж захочешь выговориться – скажешь мне позже. Наедине.

Кивнула. Уж мне не привыкать к правилам! Отец с детства забивал ими голову, так что я не удивилась, когда и у мамы оказался целый список.

– Правило второе: тебе придется забыть о том, что ты моя дочь. Для всех Амбер Райс давно умерла, поэтому я скажу мужу, что приехала моя дальняя родственница. Бедная сиротка, у которой не осталось никого, кроме меня. Мы с двоюродным братом не поддерживаем связь много лет, но, кажется, у него все же были дети… Я выдам тебя за его дочь.

– Да, тетя! – пробормотала я, на что заслужила ее одобрительный кивок.

– Ты ведь приехала поступать в Магическую Академию, не так ли? Когда экзамены?

– Послезавтра. И я очень надеюсь, что…

– Поступишь, – отозвалась мама. – Несомненно, он… – уверена, не произносить имя отца окажется третьим правилом, – хорошо тебя подготовил. К тому же, если тебе досталась хоть часть моих или его способностей…

Арита Орейра тоже была одной из лучших в Академии. Отец полюбил ее с первого взгляда, да и она не долго противилась. Иногда я думала, что это из-за того, что нашей семье принадлежали крупные земельные владения на Юге и несколько коммерческих предприятий в столице.

– При Академии есть неплохое общежитие, – продолжала мама. – Думаю, будет разумно, если после поступления ты переедешь в него.

– Да, ма… тетя!

– Я буду звать тебя Мири. Миринда Орейга, моя двоюродная племянница.

С трудом, но я все же подавила смешок. Насколько неисповедимы пути Трехликого! Это было то самое имя, которое я назвала лорду Кеттеру!

– У меня остались нужные связи, – продолжала мама. – Если понадобится, сделаю тебе новые документы. Но есть еще и третье, самое главное правило – магия в этом доме запрещена.

– Как это – запрещена? – я не поверила своим ушам. – Совсем?! – переспросила жалобно.

– Совсем, Мири! Эммерих терпеть не может магов. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что лучше не испытывать на себе его гнев.

– Хорошо, тетя! – покорно отозвалась я, пытаясь представить, каково это – прожить столько лет с человеком, который отрицает одну их важнейших твоих составляющих. Не принимает твой Дар, полученный от Трехликого.

Представлялось с трудом.

– Отлично, Миринда! Я прикажу подготовить гостевую комнату и привести тебя в порядок, – она оглядела меня с ног до головы. – А эту тряпку, твое платье, стоит сию же минуту сжечь в печи!

Вообще-то это было ее старое платье, но я промолчала, вспомнив первое правило дома Вейров.

– К тому же тебе не помешает принять ванну, – добавила мама, наморщив маленький носик. – И, вот еще, в этом доме – ни единого слова о Двейне Райсе!

Кивнула. Как я и думала, это стало четвертым правилом. У мамы их набралось ровно столько же, сколько у отца, имя которого в этом доме оказалось под запретом.

– Та часть моей жизни давно уже умерла и погребена на ужасном деревенском кладбище в том ужасном месте, – неожиданно добавила мама. – И я не собираюсь встречаться с ходячими призраками из прошлого.

Папа был вовсе не призраком, но я снова промолчала. И продолжала молчать, когда молодая светловолосая служанка в строгом темно-зеленом платье отвела меня в большую комнату на первом этаже. В ней были зеленые обои, темные шторы, массивная кровать с полупрозрачным балдахином, письменный стол и большой шкаф, в который умелая горничная разложила ту малость из одежды, что я захватила из Калинок. В углу комнаты стояло изящное трюмо, в зеркале которого отразилась растерянная темноволосая девица с нахмуренными бровями.

Миринда Орейга… Она же – Амбер Миринда Райс. Отец говорил, что я пошла в мать, но особого сходства я не заметила. Может быть, овал лица, цвет волос, но я… Мы с ней совершенно разные!

Пока дожидалась, когда мне приготовят ванну, подошла к окну, из которого открывался чудесный вид на внутренний дворик, выложенный разноцветной мозаичной плиткой. В Изиле, оказалось, уже вовсю цвели розы. Мамин садовник предпочитал алые – они взбирались по декоративной решетке, украшая изящную беседку из розового мрамора. Внутри нее стояла скамейка и круглый, инкрустированный перламутром и цветными камнями столик. Неподалеку я заметила небольшой бассейн с золотистыми рыбками.

Красиво… Слишком уж красиво – так не бывает!

Тут явилась еще одна служанка и увела меня в ванную комнату. После часа несказанного блаженства меня облачили в светлое, с кружевными оборками, платье. Затянули шнуровку лифа так, что я едва могла вздохнуть. Взмолилась о пощаде, но мамина пожилая камеристка, которая заявилась ко мне с резной шкатулкой из красного дерева, оказалась непреклонна. Никаких поблажек! Долго расчесывала мои длинные, до талии, волосы, затем продолжила мучить, закалывая их шпильками – никакой магии в доме Вейров! – в сложную прическу, которую, наконец, украсила жемчужными нитями из той самой заветной шкатулки.

Маму я увидела лишь перед ужином, и она заметно нервничала. В который раз напомнила мне о четырех правилах этого дома, и я в очередной раз пообещала не демонстрировать семейное упрямство Райсов. Именно из-за него казнили моего деда, отказавшегося выдать новым властям мятежников, а отец, не будь он столь упрямым, давно бы принял прощение короля Ийседора и вернулся в столицу…

Ее волнение передалось и мне. Наверное, потому что я услышала, как к дому подъехал экипаж. Хлопнула входная дверь, раздались тяжелые шаги, и вот уже язвительный мужской голос отчитывает слугу за нерасторопность.

Прибыли лорд Вейр с сыном, и вскоре пришло время подняться в большую столовую на втором этаже. Дожидаясь появления мужчин семейства Вейров – общих детей в новом браке им Трехликий не дал, – я чувствовала себя не в своей тарелке. В маминой, наверное… Ведь на мне – ее одежда. Старое платье, которое оказалось мне в пору, ее украшения и даже узкие, расшитые бисером туфли на небольшом каблуке. Стояла и думала… Зачем же я на такое согласилась?

Размышляла об этом, склонившись перед суровым, желчного вида мужчиной в дорогом камзоле. У лорда Эммериха Вейра, одетого в синий дублет и обтягивающие худые ноги узкие брюки, оказались мелкие, неприятные черты лица. Среднего роста, плечистый, он уставился на меня пронзительным взглядом. Даже нацепил на нос пенсне. Наверное, чтобы лучше видеть. Или же пытался разглядеть ответ на тот же самый вопрос, что мучил меня…