Нумерос 78 - Raavasta

— Даже с кошкой своей за версту приходилось встречаться…

— СТОЙ!

Грозный окрик, раздавшийся столь внезапно, едва не заставил Нацу выронить все свои пожитки. Громко выдохнув и посетовав про себя на то, что все почему-то так любят постоянно подкрадываться к нему сзади и орать прямо в ухо, 78-ой нервно покосился через плечо, чтобы увидеть человека в форме шинигами. Впрочем, форма как раз не сильно обращала на себя внимание на фоне выдающейся афро-прически «бога смерти».

— А ну не с места! Отвечай, кто ты такой и что здесь делаешь?! — рявкнул Зенноске, сурово сдвинув брови.

— Я? Так я таво, насяльника, — демонстрируя на лице искренний ужас, залепетал Нацу. — Я тавойт! Я Верхний Джунгар ваще жить, с Кызыл-Кум приехать, да… Ящика сидеть, через граница прыг-скок, хозяина паспорт забирать, на стройка меня сажать… Во-о-о… Я лопата цемент мешать, шмяк-бряк творить, лом курочить тудыть. Тяжелый работа, насяльника, но я все копить, домой отсылать! Отпусти, командира… Пожалей убогого…

— Стоп! — штатный шинигами Каракуры замотал головой. — Хватит придуриваться! Я же вижу, что ты арранкар. А ну отвечай, с какими преступными целями ты проник в мир живых?! И как это связано с дневными событиями, о которых мне никто ничего почему-то не говорит?!

Нацу вздохнул еще более тяжко и опустил глаза, являя полное смирение жестокой судьбе.

— Да, вы правы, шинигами-сама. И о чем я только думал, когда пытался обмануть такого опытного и умного воина Готей-13, как вы? Глупец, ведь мне сразу же должно было быть видно, что такой умудренный офицер и тонкий аналитик, раскусит мою ничтожную сказочку с первых же строк. Куда такой жалкой пародии на шпиона, как я, тягаться с подобным апологетом доблести, обладающим настолько острым умом и способностью подмечать малейшие детали и нестыковки…

Зенноске медленно чувствовал, как начинает терять реальную связь с происходящим. С одной стороны поток комплиментов от вероятного врага, полностью признающего свое поражение и гений победителя, льстили самолюбию шинигами, немало попранному в последние недели, кстати. С другой, ничего существенного арранкар так и не говорил.

— Ну, хватит, хватит, — попросил обладатель афро с великодушной улыбкой.

— Да-да, конечно, — кивнул послушно Нацу и неожиданно уставился куда-то вниз. — Ой, шинигами-сама, а у вас шнурок развязался.

— Да?

Стоило только Зенноске опустить взгляд на носки своих таби и гэта, как торец желтой рукояти врезался ему в затылок, примяв главную гордость шинигами и отправив его в спиральный полет по направлению к дереву, растущему внизу. 78-ой быстро вложил занпакто обратно ножны и подхватил авоську с фруктами, подброшенную на пару секунд в воздух и как раз уже падавшую мимо обратно.

— Надо же, такой древний баян, а все равно сработал, — искренне изумившись, пробормотал Нацу. — Ладненько, главное теперь на шар для боулинга с метросекси не нарваться…

Не собираясь больше тут задерживаться, арранкар поспешил дальше к конечной цели своего пути. Где-то далеко внизу из раскидистой кроны раздался усталый голос, печально произнесший в никуда:

— Как же я ненавижу этот город…

После насыщенного событиями дня Куросаки устало брел домой по ночным улицам. С Садо, к счастью, все оказалось не так уж и плохо. Иноуэ еще на месте подлечила его, и отлежаться метису под надзором Урахары нужно было всего пару дней. Могло быть и хуже, намного хуже…

Мысли о случившемся никак не хотели покидать Ичиго, настойчиво копошась в голове. И ведь действительно, после той встречи временному шинигами было над чем подумать. Самый слабый арранкар Лас Ночес без особого труда остановивший удар его банкая… Одним слабым чихом развеявший Гетсугу… Мановением хилой руки отправивший на больничную койку Чада… Это пугало и напрягало одновременно. Что, в таком случае, может представлять из себя Эспада? И насколько безумны могут оказаться ее члены? Зачем вообще Айзен создал такое существо как этот Нацу? Или это сумасшествие лишь следствие долгого пребывания пустого в том мире, куда подались беглые капитаны?

Паренек продефилировавший мимо с роскошным букетом так и не привлек бы к себе внимания Ичиго, если бы не внезапный укол от ощущения поблизости враждебный реяцу, нагнавший Куросаки как порыв слабого ветра.

— Эй! Ты!

Амулет уже сам собой оказался в руке у Ичиго. В сознании, со стремительной скоростью сметя все прочие рассуждения, пульсировала сейчас лишь одна мысль: «Почему я почти не чувствую его?!».

— Куросаки-кун, отвали на полштанины, а? — послышался усталый ответ блондина, так и не удосужившегося обернуться.

Небольшой толчок духовной энергии, и позади со шлепком осело на асфальт собственное тело Ичиго. Рукоять Зангецу привычно легла в ладонь. А арранкар все-таки остановился и недовольно посмотрел на временного шинигами.

— Слушай, мне, правда, некогда…

— Ты ранил Чада! И сейчас ответишь за это!

— Что ты так орешь? — Нацу уставился на Ичиго с непробиваемой миной. — Кругом люди спят. О них ты подумал? К тому же, это вы с Садо-куном на меня напали первыми, или ты подзабыл? Я вообще только защищался, и ранил парня случайно. И у меня, кстати, после этого совесть всю плешь проела. Вот и иду навестить больного…

В доказательство нумерос продемонстрировал Куросаки авоську с мандаринами. Ичиго раздраженно тряхнул головой. Слова арранкара, как кисель, обволакивали сознание, гася ярость и раздражение, и в этом было что-то неправильное. Нет, неправильное было что-то в самом Нацу. Нельзя быть настолько искренним и наивным, как он пытается показать. Он ведь такой же подлый коварный хищник из Уэко Мундо, как и все остальные пустые. И забывать об этом не стоит.

— Значит, ты, урод, знаешь, где находится Чад, и хочешь закончить свое дело, — угрожающе прорычал Куросаки, готовясь к атаке в любой момент.

Лицо Шайтано медленно вытянулось, демонстрируя вселенское удивление.

— А, да, конечно, — кивнул арранкар спустя полминуты, и добавил с заметным сарказмом. — Ты раскусил мой коварный план, о рыжий гений сыска. Я собирался прокрасться в покои, где содержат твоего больного друга и, сжигаемый завистью к его прекрасному внешнему облику, подсунуть ему отравленную мандаринку. Всего один укус проклятого фрукта, и Садо-кун навеки погрузился бы в вечную дремоту, а я перетащил бы его тело в тайную пещеру и поместил бы в стеклянный саркофаг. И только поцелуй прекрасного принца сумел бы снять мое заклятье. На роль последнего, кстати, прекрасно подошел бы глава дома Кучики, — заметил Нацу под конец.

Куросаки так и не успел остановить собственную фантазию, невольно достроившую продолжение подобного развития событий, включая сцену пробуждения… К горлу Ичиго подкатил комок, и сдержать рвотный позыв шинигами сумел лишь с большим трудом.

— Ой, что-то мне тошно от разговоров с тобой становится, — одновременно с этим, словно читая мысли, пожаловался Нацу, побледневший вдруг больше обычного. — Шел бы ты, куда ты там шел…

— Не заговаривай мне зубы, пустой, — кажется, желудок успокоился, хотя разум пока еще по-прежнему пребывал в немного шоковом состоянии. — Ты работаешь на Айзена…

— Ичи-кун, мне стыдно ходить с тобой по одному городу! — перебил его нумерос со своей просто обезоруживающей непосредственностью. — Мы своих родителей не выбираем, ты и сам должен знать такие прописные истины.

— Я…

— И если тебе совсем нечем заняться, то, правда, иди и поспи, а? — продолжил Нацу, не давая собеседнику вставить и слова. — Или еще чем займись, чем нормальные парни в твоем возрасте занимаются. Найди какую-нибудь девчонку и погуляй с ней. Ты вот, кстати, о здоровье Тацуки-тян справлялся?

— Нет, — протянул Ичиго, с удивлением осознавая, что арранкар в чем-то был прав.

— Во-о-от, — укоризненно покачал головой Шайтано. — Так иди и сходи к ней, проведай, поговори, проведи вечер в приятной компании и не порть этот вечер другим.

— Стоп! — Куросаки снова не без труда вытряхнул из головы тот самый «кисель». — Ты опять это делаешь, опять издеваешься…

Почему-то в компании этого пустого рыжий шинигами упорно ощущал, что со стороны они смотрятся точь-в-точь, как Асано и Кодзима. Причем в качестве Мидзуро был именно Нацу, а Ичиго доставалась роль «балбеса Кейго».

— Ичи-кун, я уже и вправду из-за тебя опаздываю! — нумерос явно задергался, а в его речи впервые появились раздраженные нотки. — Ты хотя бы представляешь, как некрасиво со стороны кавалера опаздывать на первое свидание?

— Подожди, так ты и вправду собрался…

— Нет! — буркнул Нацу и кивнул на свой букет. — А эти цветы я в гроб Садо-куну постелю, для красоты! Сразу после того, как он слопает проклятый мандарин! Во имя матери моей Хоугиоку, хватит тупить, Ичиго!