Первый Романов (СИ) - Борис Владимирович Романовский

их господином. Соображают, враг я или свой. Так-то они знают щенка, но в последние дни он же был в господской немилости.

— Папа! Папа!

Вперед вырывается стройная золотоволосая девушка. Успеваю рассмотреть гибкую фигуру, длинную золотую косу, не отличимую от пшеничных колосьев. Длинными стройными ногами она мигом преодолевает расстояние между нами и кидается обнимать Аркадия, прижав его голову к животу.

— Папа! Ты живой! — слезы льются из ее глаз, грудь под грязным платьем дрожит. А потом она замечает меня, с усмешкой наблюдающего за семейной идиллией. Глаза девушки тут же становятся надменными и злыми. Такими они, кстати, и отпечатались в памяти щенка. — Чего встал, ничтожество⁈ Уберись здесь! Закопай трупы!

— Старик, уйми свою глупую девку, — хмыкаю. — Или мне это сделать самому?

— Нет! — спешно вставляет Аркадий и ослабевшими пальцами сжимает руку дочери, — Радмила, молчи! Он убил всех приближенных Моржова, а его самого ранил и обратил в бегство!

— Что⁈ — вскидывается блондинка и зло шипит: — Папа, у тебя горячка! Это ничтожество ни за что не смогло бы…

— Мое терпение кончилось, — тихо бросаю, и крикливая девка замолкает, сама не понимая почему.

Быстрый шаг к блондинке. Она широко распахивает глаза от удивления и пятится назад. Я нависаю над ней, а девичий силуэт, наоборот, стал меньше и слабей.

— Стой, — хрипит Аркадий. Он бросает взгляд на застывших в стороне людей, но мигом сравнив наши уровни, понимает, что их сил не хватит меня одолеть. — Пожалуйста, Миша, не трогай ее.

— Отец, — брякает Радмила. — Что ты говори…

— Заткнись, дура! — рявкает старик, грубо оттолкнув дочь за спину. — Молчи всегда, когда разговаривают мужчины!

Блондинка с писком вся сжалась, зажмурилась и прижала руки к груди. Ее дыхание ускорилась. Девушка жалко пробубнила, с непонимающим ужасом глянув на меня:

— Но он же ничтоже…

— Я сказал — не зли его! — гремит побагровевший дед. — Он же нас прикончит, дура! Прикончит! Как Моржовых!

Девушка вздрагивает и совсем сникает. От дворянской осанки не остается даже призрака, теперь в грязном изорванном платье она мало чем отличается от обычной светловолосой крестьянки, разве что только худобой и красивыми аристократичными чертами лица.

Гвардейцы, по тону Лазарева почувствовав неладное, вскидывают автоматы.

— Господин…!

— Стойте там! — из последних сил кричит им Аркадий. — Не нападать!

Правильный ход, старик. Побереги бойцов, они мне еще пригодятся.

— Клятва, старик, — бросаю. — Шевелись уже. Иначе я убью тебя, твоих людей и твою дочь. Ты видел мою силу и знаешь, что это не бравада.

— Да, — понуро отвечает Аркадий.

Среди выживших бойцов семь Подмастерий и, может, три Мастера. Слабаки. Единственный кто мог бы сейчас уделать меня — Аркадий, но он ранен и ослаблен.

— Режь ладонь о карту, — киваю на 'джокера, воткнутого в землю. — И клянись душой в верной службе мне, Михаилу Федоровичу Романову, и всему роду Романовых, — он мешкает. — Иначе через минуту я оторву головы тебе и твоей дочери, — добавляю скучающим тоном, глянув на солнце, и эти слова действуют на обоих Лазаревых как электрошок.

Девушка вздрагивает и еще шире распахивает глаза, не зная куда деть взгляд, она понуро прилипает им к моему лицу — как мышка к пасти удава.

Старик же судорожно проводит ладонью по карте. Брызгают рубиновые капли, и глава спешно произносит:

— Я — Аркадий Лазарев клянусь душой в верной службе Михаил Федоровичу Романову, и всему роду Романовых, — торопливые слова звучат из старого морщинистого рта.

Конечно, он надеется, что клятва — это всего лишь пустое сотрясение воздуха, но уже скоро старик хватается за грудь и хлопает глазами. Духовная нить связала наши души.

Старик в шоке. Из меня вырывается веселый смешок.

— То же самое повторят все десять твоих магов, — азартно оскаливаюсь я, почувствовав в своей власти сильную душу. — Живо, старик!

Превозмогая усталость, Аркадий громко гаркает команды. Из толпы бойцов отделяются маги. Люди ничего не понимают, но выполняют приказы господина. Вскоре все маги поместья режут себе ладони и произносят требуемые клятвы.

Сжавшаяся в сторонке Радмила больше не смеет даже пискнуть. Девушку вообще парализовало. Она в полном ауте наблюдает, как ее могучий отец и лучшие гвардейцы клянутся в верности вчерашнему ничтожеству. Да, забавно выглядит.

— Наконец с этим закончили, — усмехаюсь я в бледное лицо Аркадия. — Для начала я кое-что проясню. Отныне вы связаны со мной духовной клятвой. Если простыми словами: ваши души мои. Предадите меня — умрете, — я поднимаю к небу раскрытую ладонь и чуть сгибаю пальцы, тут же все маги поместья хватаются за сердца и выпучивают глаза. — Доходчиво объяснил?

Вот тут главу и проняло. Хорошенько прям. Аркадий беспомощно хлопает ртом как рыба. Дошло до старика, куда вляпался. Ну ладно, дам ему пять минут оклематься. Я ведь не просто царь, а добрый царь.

— Видимо, доходчиво. А теперь дела, — я бросаю взгляд на главного гвардейца. Федор Богатырев, маг в ранге Мастера, стихия — земля. Сразу подобрался, смотрит на меня ожидающе. — Первое — отведите в лазарет своего главу, — киваю на избитого Аркадия. — Второе — съездите в Калач за отрядом «Бетта», они там связанные лежат, заберете у старосты. Всех развязать, кроме Павла — того кинуть в изолятор, остальным провести инструктаж о новых порядках в роду, доставить в поместье, — я задумываюсь: что еще? А, точно. — Здесь еще на первом переезде ждет в «тигре» рыжая девушка Ада. Велите ей возвращаться домой. Также скажите, что царь Мих…то есть барин Михаил ею очень доволен. Приказы ясны, гвардеец?

— Ясны, кроме одного момента, господин, — вытягивается в струну Богатырев. А следом за ним и остальные бойцы, в том числе и немаги, глядя на старших товарищей. Эх, люблю свой народ. Русские люди — люди простые. И умные. Раз клятва уже дана, то чего уже рыпаться? Поздно метаться. Надо выполнять.

— Слушаю, — киваю.

— Господин, всё же, а какие новые порядки в роду Лазаревых? — уточняет главный гвардеец, по-прежнему стоя смирно. Забавно, конечно, выглядит: он, здоровый бородатый бугай, вытянулся передо мной, щуплым подростком.

— А, это просто, — усмехаюсь. — Официально Аркадий — ваш глава. Но отныне род Лазаревых со всеми землями и другим имуществом принадлежит одному человеку — мне, — на этих словах Радмила вытягивается лицом. — Еще вопросы есть?

— Никак нет, — громкий утвердительный бас.

— Еще мне нужны все вражьи трупы в одном месте, — не забываю я и о своем развитии. — И десяток колод игральных карт. Выполняйте.

— Так точно! — и Богатырев принимается раздавать приказы. Главу уводят, трупы притаскивают, карты приносят, за «Беттой» отправляют группу.

Большинство душ я впитываю в себя. Вообще у меня железное правило — пожирать только души врагов. Мои дружинники и прочие верные подданные достойны настоящего посмертия в Небесном царстве. Всего пару раз я нарушил свое слово.