Фауст - Лео Руикби

В 1563 году, когда Манлий опубликовал слова Меланхтона, Фауст был давно мёртв. Кундлинг (или похожее название) не упоминается ни в одном из источников того времени. Наоборот, все более поздние ссылки на Кундлинг восходят именно к публикации Манлия. Огромное число независимых источников, упоминавших Кундлинг, неожиданно превратилось в один-единственный. В таком случае насколько возможно доверять тому, что, по утверждению Манлия, говорил Меланхтон?

Хотя репутация Меланхтона, которого считали одним из виднейших теологов Реформации, уступавшим только Лютеру, влияла на общественное мнение со второй половины XVI века и до наших дней, его рассказы о Фаусте в большинстве своём были выдумкой. Меланхтон устами Манлия на полном серьёзе рассказывал, что в Вене Фауст летал и «пожрал» другого мага. Наконец, Меланхтон едва ли оставался беспристрастным, называя Фауста «гнусным чудовищем и зловонным вместилищем многих бесов». (Процитировано по книге Жирмунский В.М . Легенда о докторе Фаусте. М.: Наука, 1978. – Примеч. перев. ) Ложной оказалась и другая исходившая от Меланхтона информация – о том, в каком университете учился Фауст. За рассказами о Фаусте явно просматривалось желание «отвратить молодых людей от этого лживого человека». Слова Меланхтона нельзя считать надёжным источником, тем более что изложение Манлия открывает дополнительную возможность интерпретации и манипулирования{30}.

Можно возразить, что даже если Лейб использовал термин helmstet и этот термин относился к Гельмштадт-Баргену, то название было также применимо к Книтлингену, поскольку в XV веке жители этого города попадали под юрисдикцию Палатината и владельцев Гельмштадта{31}. Более того, Гейдельберг, находившийся в 56 километрах, мог управлять Книтлингеном точно так же, как и Гельмштадт, потому что с 1504 года Книтлинген находился в границах Палатината, центр которого располагался в Гейдельберге. Правители Гельмштадта владели также землями вокруг Айхштетта, вблизи монастыря Ребдорф, где работал Лейб.

Ещё одним историческим свидетельством является купчая, составленная в Книтлингене в 1532 году по случаю продажи дома, в которой при описании объекта сделки было упомянуто немецкое имя Fausten. В документе значилось, что объект сделки был расположен по соседству с домом, в котором родился Фауст. Подлинность купчей, обнаруженной в ящике на чердаке здания муниципалитета, засвидетельствована лично мэром Книтлингена 3 марта 1934 года. Оригинал документа пропал во время Второй мировой войны, и в настоящее время в музее Фауста в Книтлингене выставлена копия.

В описании из купчей говорилось о «доме, в котором родился Фауст», и упоминался его умерший владелец Иорген Герлах. Это наводит на мысль, что Герлах был отцом Фауста. По мнению авторитетного издания Neue Deutsche Biographie, этот факт, наряду с другими деталями, свидетельствует о том, что вероятным отцом Фауста был зажиточный фермер Иоганн Кристиан Герлах. От недостатка информации в Книтлингене распространилось мнение, что Фауст был незаконнорожденным сыном помещика и служанки и из-за своего низкого происхождения отличался вздорным характером{32}.

С тех времён Книтлинген почти не изменил своего облика. Квадратные прочные дома, выстроенные наполовину из дерева, с подчёркнуто чёрными балками на белых стенах и высокими, спасавшими от зимнего снега крышами, кучно расположились на склоне горы вдоль действовавшего со времён Рима торгово-почтового тракта. При жизни Фауста город находился на главном пути, соединявшем земли нынешних Голландии, Бельгии и Люксембурга с Италией. О значении города в прошлом свидетельствуют размеры старой почтовой станции, доныне стоящей у дороги. Теперь здесь можно вкусно поесть и выпить добрый стакан гипокраса – напитка из вина, смешанного с водой и приправой из сахара и всевозможных пряностей. К 1500 году население города составляло около 2000 жителей, так что Книтлинген был довольно значительным поселением своего времени{33}.

Несмотря на неоднократно бушевавшие здесь пожары, на месте, где когда-то родился Фауст, стоит дом. На доме висит табличка, с гордостью сообщающая, что это «место рождения доктора Фауста». Владельцы дома показали мне интересные руны в рамке из дуба, по их мнению, доказывающие, что дом связан с именем Фауста. За дверной рамой был найден странный кусок пергамента, покрытый магическими знаками; гордостью экспозиции был загадочный ящик, одну из стенок которого покрывали алхимические символы. В отсутствие датировки столь неожиданные и уникальные подробности считают доказательствами того, что дом был местом рождения «печально известного доктора Фауста».

Рядом с домом расположено здание «Архива Фауста». Через дорогу находится музей Фауста. Чуть дальше по улице, за старой почтой, расположена «Аптека Фауста». Городская средняя школа переименована в «Школу доктора Иоганна Фауста». С 1954 года перед городским магистратом стоит впечатляющая статуя Фауста работы Ганса Шорп-Пфлюмма. Изображённый во время магической церемонии, с поднятыми руками, Фауст произносит обращённую к высшим и низшим силам герметическую мантру. Сегодняшние обитатели города твёрдо убеждены в том, что Фауст родился в Книтлингене.

Но все эти слухи родились благодаря Манлию и другим специалистам, по очереди повторявшим слова Меланхтона – до тех пор, пока они не стали неоспоримым фактом. Если даже Манлий точно передал сказанное Меланхтоном (хотя в прошлом Манлий не всегда был точен{34}), эта информация ничем не подтверждена, а в ряде случаев – явно ошибочна. Так, не доказано, что помещики из Нельмштадта владели крепостными в Книтлингене – потому, что крепостные, как правило, не учатся в университете. Налоговые ведомости и другие документы, сохранившиеся с первой половины XVII века, донесли до нас записи о трёх «Фаустах», живших в Книтлингене{35}. Мы уже показали, что Фауст – это псевдоним, и поэтому вероятнее всего, что имя Fausten из купчей принадлежало человеку по фамилии Фауст – и никак не магу{36}.

Важно понимать, что запись из дневника Килиана Лейба сделана не для публикации – и, в отличие от Меланхтона и Манлия, Лейб не мог сфальсифицировать информацию о Фаусте ради научной полемики. Информацию Меланхтона можно считать признанием того факта, что Фауст был его конкурентом, а это вполне укладывается в логику сообщения Манлия. Примечательно, что Меланхтон или Манлий также исказили имя Фауста, назвав мага Иоганном. Важным доводом в пользу альтернативной теории оказывается то, что упомянутый Лейбом термин helmstet весьма близок к данному Муцианом определению Helmitheus. Указание Hedelbergensis (или «выходец из Гейдельберга»), сделанное Муцианом, дополнительно подтверждается записью из документов Ингольштадта от 1528 года, где значится Haidlberg, что совпадает с вариантами названий Гейдельберга.(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});