Инстинктивное отвращение. Файл №312 - Ирина Бахтина

— Малдер!

Наконец она додумалась вынуть из кармана телефон и набрать номер.

— Доктор Экерли, уверяю вас, я не таракан, я такой же человек, как и вы…

В этот момент в кармане у Малдера ожила трубка и разразилась жалобной трелью.

Затем еще одной. Малдер скосил на карман беспомощный взгляд.

— Вы один из них, — плачуще вскрикнул Экерли и нажал курок.

Малдер успел присесть. Пуля пробила трубопровод в нескольких метрах позади него. Метановая струя рванулась на волю, мгновенно воспламеняясь от искр, высеченных из трубы той же пулей. Малдер кинулся к железной лестнице. Экерли дослал пулю вслед, но снова мимо. За спиной Малдера бойко расходился пожар.

Он перехватил шагающую Скалли.

— Малдер?

— Бежим отсюда — сейчас здесь все взорвется!

Они выскочили из лаборатории с олимпийской скоростью.

— Ложись! — крикнул Малдер Бемби, перелетая через порог.

Бемби едва успела упасть на сиденье. Малдер и Скалли забежали за машины и скорчились, прижимаясь к бамперам. Взрыв ослепил и оглушил их, привычных уже к взрывам. У машин вынесло все стекла. Они мелкой крошкой засыпали пространство на несколько метров вокруг.

Агенты встали из-за машин, перепачканные сажей и черт знает чем еще.

— Дерьмо, — сказал Малдер и посмотрел на Скалли. — Это дерьмо.

Дождь. Полицейские и пожарные машины окружили развалины лаборатории плотным роем. К чумазым агентам под зонтом подошел упитанный шериф в коротком черном дождевике.

— Здесь как в крематории, — заговорил он, не дойдя еще несколько шагов, — вряд ли мы найдем здесь останки доктора или еще чего-нибудь. Но, конечно, не такой сильный пожар, как те, вчера.

— А что, были еще? — профессионально спросила Скалли.

— Да. Их было четыре. Плюс восемнадцать автоаварий, тринадцать нападений, ограбления в двух магазинах, тридцать шесть пострадавших, из них половина от отравления интоксицидами.

Малдер и Скалли переглянулись между собой и с Бемби, которая стояла рядом, но под другим зонтом.

— Но мы не получили никаких докладов, — продолжал шериф, покачиваясь на носках, — о тараканах или других насекомых за последнюю пару часов.

Может быть, город наконец пришел в себя? А вам, — он критически оглядел троицу, — надо заглянуть домой и отдохнуть как следует. А то у вас вид какой-то дерьмовый.

Шериф пошел дальше. Малдер взглянул на Скалли, довольно улыбаясь.

— Агент Малдер, — услышал он скрипучий надтреснутый голос Иванова.

Коляска с приспособленным сверху большим черным зонтом уверенно приближалась, маневрируя между пожарными. — Мне сказали, что я смогу вас здесь найти.

Иванов остановился, ничуть не запыхавшись.

— Эти кусочки, которые вы мне показывали… можно я их еще раз посмотрю? — попросил Иванов, не обратив внимания ни на одну из перепачканных и взъерошенных спутниц Малдера, а только заглядывая снизу вверх (почти просительно) в глаза агенту.

Малдер полез в карман.

— Но они полностью разрушены, — извинился он, подавая пакет, — как раздавленный скелетик.

— Вы знаете, — шагнула вперед Бемби, — многие насекомые до последней стадии развития не имеют крыльев. Возможно, эти твари наконец прошли все циклы своего превращения. У них появились крылья, и они улетели. — Бемби кокетливо улыбнулась.

— Этим все объясняется…

— Можно я позаимствую у вас эти ножки для дальнейшего изучения? — попросил Иванов, едва скосив глаза на доктора Беленбаум и снова вглядываясь в лицо Малдеру.

— Я уже проанализировал такой образец, — ответил Малдер. — Это самый обыкновенный металл. А что вы надеетесь там найти?

— Он, может быть, найдет там свою судьбу, — процитировала Бемби, с нежностью глядя на пакетик в руках доктора Иванова.

Тот, наконец, открыто поднял на нее пораженный взгляд.

— Не так ли сказал доктор Зеус доктору Зиру в конце фильма «Планета обезьян»?

— Да. Это один из моих любимых фильмов, — кивнула Бемби.

— Мой тоже, — зачарованно сознался Иванов, — люблю научную фантастику.

— Вы знаете, меня тоже занимают ваши исследования…

Бемби взяла коляску за ручку, как под руку, и повлекла Иванова прочь.

— Вы никогда не думали о программировании роботов на то, чтобы они вели себя как социальные насекомые — как муравьи, или пчелы?

— Вообще-то думал.

— Вы знаете, я читала в ноябре 1994 года в журнале «Энтомология» вашу статью о том, что…

Из-за дождя разговор терялся. Парочка довольно скоро удалялась. Бемби в рубашке с закатанными рукавами и в обтягивающих брючках и доктор Иванов на коляске, в неизменной своей нелепой бабочке.

— Да, я помню эту статью… — последнее, что донеслось до Малдера, прежде чем энтомологи потерялись в дождевых струях вместе со своими голосами.

— Умный — значит, сексуальный, — сказала Скалли им вслед.

Малдер посмотрел на нее с сомнением.

— Малдер, — пояснила она, — к тому времени, как произойдет следующее вторжение маленьких роботов, поедающих навоз, праправнуки Бемби и старичка наверняка выяснят, как нам спасти планету.

— Скалли, я уж думал, что никогда тебе этого не скажу… но от тебя плохо пахнет.

Малдер развернулся и ушел вместе с зонтом. А Скалли осталась мокнуть и думать: он что, ревнует Бемби?

«Казалось бы, развитие коры нашего головного мозга — самое высшее достижение эволюционного процесса…», — печатал Малдер. Он уютно устроился у себя дома возле компьютера. Никуда не надо было спешить. Других дел не нашлось, как только сидеть и записывать свои мысли: «Подумать только, несмотря на то, что это достижение позволяет нам дрожать или рыдать над художественными произведениями, оно мгновенно отключается простейшими рефлексами, которые приказывают нам реагировать, а не размышлять, бежать, а не думать…».

Малдер взял кусочек шоколадного кекса, лежащего рядом с клавиатурой на тарелке. Сунул его в рот и продолжал стучать по клавишам: «Может быть, мы зашли настолько далеко, что дальше уже просто нельзя, и следующее наше продвижение вперед может произойти не с самими людьми, а с существами, созданными нами на основе наших тех…». Компьютер завис, не желая допечатывать слово «технологий», и Малдер постучал по монитору. Слово допечаталось. «…формы жизни, которые мы можем создать и запрограммировать не только на принципах выживания», — Малдер отломил и подкрепил себя еще одним кусочком кекса. — «Или, возможно, этот самый шаг уже был сделан где-нибудь на другой планете, организмы которой на миллиарды лет опередили нас в развитии. Если они когда-нибудь посетят нас.