Низвержение в небесную крепость - Елизавета Коробочка

Ну, если Рю был в таком настроении, то все и правда было весьма не очень.

— Безумие… — пробормотала себе под нос Мисака-тян, и затем громче огласила: — Мы на шестьдесят третьем. Ищем пыточную, там наверняка остались следы клиента.

Затем она критичным взглядом оглядела запыхавшуюся команду и склонила голову набок, после чего строго, но не грозно, произнесла:

— Переведите дух, пока есть возможность. Дальше будет сложнее.

Нет, какой бы правильной не была Мисака-тян, но капитаном она, по мнению Маки, была хорошим. Он судорожно выдохнул и скосил взгляд на остальных, переживших нападение толпы: следы крови на костюме Фумико, грязь — на Тецуо. Сильнее всего была загажена броня у Рю, но он лишь с деловым видом чистил дубинку, словно ничего и не было. Не, ну точно — как киногерой! Может, Рю их обманывал, и на самом деле был актером?.. Просто они не поняли это за все эти годы совместной работы, а сейчас они просто снимали его новый фильм? Это бы объяснило весь тот бред, что тут творился — киношники такое обожали.

Точно, с ужасом подумалось Маки. Он тут тоже поблистает, и все это — хитрый план Тики-тян, чтобы он снимался в рекламе рубашек!

Хорошо было бы, жаль, что неправда!

Ладно, пыточная была рядом, но в соседнем помещении… Надо было бы туда перебраться и уже там поиграть в детективов.

— Впереди враги, — сухо заметил Тецуо, и Маки со стоном обернулся.

Одна, две… Три тепловые сигнатуры. Ну неужели они хотя бы чуть-чуть не могут отдохнуть? Он еще раз с унынием вспомнил Нини-тян, который мог быть тут, и решил, что еще раз позвонить вредно не будет. Попутно со стрельбой через дверь, конечно же, на какую нацелились они с Тецуо и Фумико.

— Горячий прием, да? — хмыкнул Рю, когда двое слегло.

Кроме одного. В боевом скафандре.

— Ой, — глубокомысленно икнул Тецуо.

И правда горячий.

Потому что у того парня в руках был огнемет. К счастью, они хотя бы его задели — и потому рев пламени вместе с жаром ушел вверх, в потолок, оставив там некрасивое черное пятно копоти, и, в эту же секунду, Мисака сделала два точных выстрела: и одна из пуль влетела внутрь его скафандра, начав рикошетить от стенок брони, попутно превращая все внутри в фарш.

Затем, она обо что-то ударилась. И тепловизор показал, как опасно начал нагреваться баллон.

— Отличный план, босс! — рявкнул Рю, и сложно было понять, была ли это ирония, или же он говорил это вполне искренне.

Маки замешкался — и это могло бы дорого обойтись ему, если бы Тецуо с тихой руганью сквозь зубы не схватил его за шкирку и не потащил назад, за выставленные Мисакой-тян и Рю щиты. Он так и осел на землю, смотря, как пламя заполнило комнату, освещая ее ярким оранжевым светом и жаром, ощущавшимся даже сквозь костюмы. Ну дела!

Вместо мальца с огнеметом осталось лишь одно ровное черное пятно. В воздухе завоняло горелым мясом, Маки не чувствовал, шлем не проводил запахов, но понимал. Но, к сожалению, они тут были не одни — и на такой взрыв, как коршун, уже слетелись.

Слетелся. Какой-то парень в дурацком синем шлеме с рогами и двумя пистолетами. Выглядел он, как настоящий позер — потому что никто на памяти Маки не мог нормально стрелять по-македонски.

В это же время, на удивление Маки, его звонок вникуда прошел.

Таинственный парень в маске встал напротив них с двумя пистолетами, словно ковбой, и в ответ на него нацелились Фумико с Тецуо… но, затем, он вдруг опустил пушку и ладонью остановил их.

— Секундочку!

И приложил палец к уху.

— Алло? — сказал парень в маске.

— Алло? — раздалось на том конце провода у Маки.

Все это время он сверлил взглядом придурка перед ними.

— Нини-тян? — немного помедлив, бросил он, одновременно с этим дергая Фумико за рукав.

Если это и правда Нини-тян, то было бы довольно плохо пристрелить его прямо тут и сейчас! Они, вообще-то, славные друзья, пусть Маки и сумел раздуплить этого придурка назвать свое настоящее имя (как оказалось, нет, гаденыш соврал, но то хотя бы была его любимая кличка) только спустя кучу времени, когда тот проболтался по пьяни.

— Чувак. Я сейчас, — возмущенно зашипел Нини-тян, — посреди очень важной миссии.

И то же самое сказал придурок в шлеме.

Господи, Нини-тян. Маки был жутко рад его видеть, но, в то же время, у него моментально появилось множество вопросов, главным из которых был тот, каким образом эта бестолочь оказалась в этой заднице мира. Впрочем, пути Нини-тяна были неисповедимы. Не было человека более загадочного и тупого, чем он.

Вся команда выжидающе смотрела на них двоих, явно начав что-то подозревать.

— По-моему, — вздохнул Маки, — я слышу твой голос совсем рядом.

— А ты разве сейчас не должен быть где-то в «Макаи-Мед» или типа того?..

— Да нет, знаешь, я в одной сраной башне…

Нини-тян задумчиво кивнул.

— Знаешь, как интересно! К нам в сраную башню как раз «Макаи-Мед» пробрался. Вы не знаете, что за дебилы сюда пролезли?

Единственный дурачок тут, посетовал Маки, только ты.

Наблюдавшая за этим Фумико, стоявшая ближе всех к Маки и слышавшая их разговор, тихо хрюкнула.

Затем, Маки выглянул из-за щита окончательно. Безжалостная маска Нини-тяна уставилась на них загадочным пугающим взглядом. Повисла немая пауза, словно в лучших комедиях по пятьдесят четвертому.

— О нет, — простонал Нини-тян. — Только не говори, что это ты.

— Это я!

— Бля-я-я!

Мисака скосила взгляд на Маки.

— Тенши-5?

— Ладно… — Нини-тян замешкался. — Слушай. Ты хочешь жить, да? И хочешь отсюда убраться, да? — что за глупые вопросы от самого большого дурачка в мире? — Потому что смотри! Если я захочу, я весь ваш отряд тут мигом положу!

Ну да. Конечно. Нини-тян и положил. В чем Маки и был уверен сегодня, так это в том, что кто-то очень много любил болтать не по делу, особенно если он выходил на сцену в таком пафосном амплуа с двумя пистолетами.

Помявшись, он опустил оружие, полностью обескураженный, и затем уставился на них еще раз.

— Хорошо. Я помогу тебе… вам. Но за это, вы поможете мне убраться отсюда, окей? — голос его звучал странно, словно он был зол и расстроен одновременно. Новые грани эмоции Нини-тяна! Вот это да! — Ладно, так и решили.

Затем, Нини-тян стянул шлем.

Маки вздохнул, увидев его настоящее лицо. Эти мешки под глазами, этот взгляд, этот дурацкий хвостик… Но больше всего, конечно, в душу запали эти две брови,