Янкелевич в стране жуликов - Олег Логинов

Устав от трудов праведных, Мосол и Храп, сев в поезд, забрались на полки и задали храпака. Особенно в этом усердствовал Храп. Хотя его "погоняло" имело первопричиной карточную игру, но и по части звуков, издаваемых во сне, оно тоже весьма соответствовало личности. Вздремнув и набравшись сил, они отправились в вагон-ресторан. Там сидела большая компания парней, но столики свободные имелись. Мосол и Храп уже приняли по сто и доедали салат, когда в проходе появился негр в спортивном костюме.

- Он! - выдохнул Мосол.

- Прикид сменил, падла. Но нас не обманешь! - прошипел Храп.

Они дружно вскочили из-за стола и преградили негру дорогу.

- Здорово, земляк! - поприветствовал его Храп и хлопнул по плечу.

- Присядь с нами, поговорить надо, - предложил Мосол. - Угощаем. Что будешь? Коньяк, водку, пиво?

Удивленно сверкнув белками глаз, негр отшатнулся от них и покачал головой.

- Вотка - нэт, пиво - нэт. Нэлзя, рэжим.

- Да ничего, понемножку за встречу можно, - успокоил Храп.

Негр улыбнулся и спел:

- Эх. Нэ сып мнэ сол на раны.

- Издеваешься, гад! Про соль вспомнил! - вспылил Мосол и заехал ему кулаком в глаз. Храп поддержал почин и пнул негра в живот. Но дальше началось нечто непонятное. Все парни в вагоне-ресторане соскочили с мест и принялись мутузить Мосола с Храпом. Били преимущественно ногами. И очень сильно. Тем с трудом удалось залезть под столики, где пинать их было неудобно, что и спасло незадачливых жуликов. По недоразумению они наехали на бразильского легионера футбольной команды "Подшипник" из центральной зоны второй лиги. Команда дружно пресекла попытку вывести из строя ее опорного полузащитника и так испинала бандитов, что те с трудом доползли до своего купе.

Мосол с Храпом едва оклемались до Казани. Кряхтя и постанывая, они спустились на перрон. Футболистов нигде не было видно, те уже погрузились в автобус и отбыли.

- Нам бы волыны, тогда, блин, всех этих уродов, что нас отмудохали, положили, - заявил Мосол.

- Точно. Больше, блин, без ствола никуда не поеду, - поддакнул Храп.

Болезненные ощущения в теле не позволяли сосредоточиться и выработать план дальнейших действий. Для поправки здоровья Мосол и Храп отправились в привокзальный буфет, где разговелись водочкой. Но привычная спиртовая анестезия помогла не очень, отбитые части тела продолжали болеть.

- Ширнуться бы щас. Сразу б полегчало, блин, - заметил Мосол.

- Ага, - согласился Храп. - Мы с Фофелом, ну ты помнишь его, на одной хате фенциклидином ширнулись. Тут на эту хату менты нагрянули. А у нас самый кайф. Менты нас дубинками отхаживают, а мы смеемся. Те скачут вокруг, как в мультике, орут, палками своими машут, а нам хорошо и нисколько не больно. Потом, блин, когда кайф прошел я неделю кровью ссал, но штука, которой мы ширнулись, мне здорово понравилась. Я несколько раз к Фофелу подкатывал на счет фенциклидина, но он, падла, не дал. Сказал, что это сильная штука, вроде ЛСД, и лучше на него не садиться. А сам-то, зараза, точно им кололся. От жадности и кони двинул. Закатил себе лошадиную дозу, а мотор не выдержал.

- Жадность фраера сгубила, - резюмировал Мосол.

Оба, погруженные в свои мысли замолчали. И вдруг сзади раздался негромкий вкрадчивый голос:

- Вижу сглаз на вас. Нет вам счастья в жизни и удачи в делах.

Оба жулика вздрогнули от неожиданности и медленно повернулись. Рядом стояла и внимательно разглядывала их цыганка. Было в ее облике нечто внушающее доверие, отличающее от большинства крикливых и наглых соплеменниц, снующих в привокзальной суете. В отличии от них, одевающихся в яркие ляпистые цвета с преобладанием красного, она была во всем черном, словно в трауре. Но главное, заметно отличалась ее манера поведения. Она не лезла к каждому встречному-поперечному, держалась в сторону и с первого взгляда в ней ощущалась некая внутренняя одухотворенность и достоинство.

Мосол хмыкнул и произнес:

- Этот самый сглаз у нас на лбу написан что ли? На самом деле в последнее время капитально не везет. Куда не сунешься, блин, везде облом.

- От всех людей свет идет. Другие его не видят, а я вижу. Счастливые светятся, как солнце ясное, от больных свет зеленый, а от вас - черный. Кому-то, видать, вы здорово насолили, и он на вас порчу навел, - пояснила цыганка.

- И что нам теперь делать? - растерянно спросил Храп.

- Надо вам порчу снять и все наладится. Будет счастье в любви и делах. Могу вам помочь в этом, - ответила женщина и выразительно посмотрела на массивные золотые перстни на руках жуликов.

- А ты кто такая? Как ее, экстрассенка что ли? - спросил Мосол.

- Нет. Я колдунья. Только добрая колдунья. Я людям помогаю, отозвалась цыганка.

- Ну ни хрена себе, блин! Первый раз живую колдунью вижу! - изумился Храп. - А как зовут тебя?

- Зовут меня просто. Аза.

- Цыганка Аза, - первирая мотив, спел Храп и осекся, не зная дальнейшего текста.

- Такая вот зараза! - закончил за него Мосол, и оба жулика заржали.

На лице женщины возникло подобие улыбки. Она быстро проделала над головами Мосола и Храпа какие-то пассы, поднесла к их лицам сжатый кулачок и спросила:

- Хотите посмотреть, что у вас в душе живет?

Не дожидаясь их ответа, цыганка разжала пальцы и оба жулика вполне отчетливо увидели как с ее ладони ползут и разлетаются во все стороны черные жуки с крыльями, на подобии тараканов.

- Ну, ты даешь в натуре! - восхитился Храп.

- Ты смотри, взаправду колдунья. А желания умеешь выполнять? спросил Мосол.

- Умею, - кивнула цыганка.

- Ширнуться нам организуешь?

- Могу.

- А еще что можешь?

- Для хороших людей все могу. Все, что пожелаете, только ручку надо позолотить, чтобы желания сбылись.

- Так, - начал по деловому Мосол, - организуй нам хату, чтобы было где отдохнуть с дороги, стерильный баян, ширево, двух телок. Для начала хватит. Не боись, озолотим тебя, как надо. В обиде не останешься.

У цыганки Азы все получалось быстро и просто. На привокзальной площади она слегка взмахнула рукой и тут же рядом, как лист перед травой, возникла черная "Волга" под управлением молодого чернявого паренька, который без лишних вопросов быстро доставил всю троицу в частный сектор.

Вскоре Мосол и Храп пребывали уже в наркотической нирване на матрацах, брошенных на пол в отведенной им комнате без мебели. В добавление к наркотическому кайфу по ним ползали две молоденькие девчушки, которые ручками, губками и язычками умело обрабатывали их грешную плоть, заставляя ее подниматься, как корабельные мачты, а потом лихо подмахивали, отчего мужские "ружья" давали залп за залпом.

Очнулись Храп с Мосолом ранним утром. Разлепив глаза, обнаружили свои синие от холода и наколок тела на какой-то стройке среди битого кирпича. Скомканная, измятая одежда валялась рядом. Натянув ее не себя, они принялись подсчитывать потери. Недосчитавшись перстней на пальцах, цепочек на шеях и наличности в кошельках, впали в уныние.

- Аза, блин, зараза! Обещала порчу снять, а сама обчистила. Гадина! причитал Храп.

- Слышь, заткнись, да, - оборвал его Мосол. - Слезами делу не поможешь. Давай думать, как выкручиваться будем.

- Чего думать-то, надо эту сучку Азу трясти!

- И где ты ее сейчас найдешь? Помнишь - куда нас возили?

- Откуда. Она же колдунья. Ведьма, точнее! Задурила нам голову. Я лично, блин, ни хрена не помню где были.

- Вот и я тоже не помню. Блин!

- Слышь, Мосол, надо на местную братву выйти. Пусть нам адресок этой ведьмы числанут.

- Казанские - ребята крутые. Они и в Москве и в Питере шишку держат. Могут послать куда подальше. А вообще, попытка - не пытка, давай попробуем.

Братва проявила сочувствие к пострадавшим столичным жульманам. Влезать в их разборки с цыганами отказалась, но адресок подсказала и денег на "мотор" дала. В ворота дома Мосол и Храп ломиться не стали, а перемахнули через забор. Сопровождаемые лаем рвущейся с цепи собаки, вломились в дом и сразу наткнулись на Азу в компании двух девушек, которых имели ночью, и бабки, древней и страшной, как старуха Изергиль.

- Что, падлы, не ждали?! - осклабился Мосол.

Храп достал финку, выпрошенную у местной братвы, и заявил:

- Ты, ведьма, бабки и гайки наши подгони обратно или щас расписарю всех, нахер!

Аза смерила их высокомерным взглядом и, ничуть не испугавшись, произнесла:

- За удовольствие надо платить, молодые люди. А вы еще остались должны нам. Так что бегите отсюда быстрее, пока я мужчин не кликнула.

- Сука! - взревел Храп и пырнул цыганку ножом в живот.

Аза медленно начала оседать вниз, оставляя ногтями глубокие кровоточащие борозды на лице убийцы. Молодые девицы, еще недавно ночью ублажавшие любовью жульманов, теперь, как разьяренные кошки, прыгнули на них, норовя выцарапать глаза и содрать скальп. Мосол и Храп выли от боли и пытались их сбросить. Храп, вытащив нож из тела Азы, ткнул им в бок висевшей на нем девицы. Хватка ее ослабла, но пока он возился с ней, лежащая внизу колдунья выдернула острую заколку из волос и, собрав все последние силы, воткнула мужчине промеж ног. Мосол скинул со спины свою противницу и принялся месить ее обеими руками. Девчонка безвольно, как кукла, дергалась в такт ударам, а он яростно молотил здоровенными кулаками по ее телу, словно по боксерской груше. Перелом в сражение внесла "старуха Изергиль". Бочком, бочком, она по стеночке обошла дерущихся, в углу возле входа нащупала топор и с размаху опустила его лезвие на голову Храпа. Волосы на затылке последнего разошлись в стороны, открывая зияющий красный рубец, напоминающий открытый рот в зарослях усов и бороды. Храп рухнул лицом вниз и затих. Раненая им девица, вырвала нож из своего тела. Из раны сразу обильно потекла кровь, но она, не обращая на нее внимание, принялась пинать поверженного врага, потом зашаталась, медленно опустилась на пол рядом с ним и закрыла глаза. "Старуха Изергиль" рубанула Мосола по спине, но удар получился не очень сильным и только разъярил мужчину. Он повернулся к ней. Старуха принялась тюкать его топором короткими частыми ударами, а он, закрывая голову руками, ринулся на нее. Ему удалось подмять старуху под себя, но в атаке он раскрылся и топор вонзился ему в шею. Зато Мосол добрался до ее головы и, обхватив ее мощными лапами, повернул, ломая шейные позвонки.