Оборотная сторона полуночи - Сидни Шелдон

– Красиво, да? – спросил он.

– Потрясающе, – тихо ответила она. Ноэлли все еще не могла поверить, что она в Париже. Вот такое королевство достойно принцессы… достойно ее.

Такси остановилось у темного, серого каменного здания на рю де Прованс.

– Ну что ж, приехали, – сказал водитель. – С вас два франка по счетчику плюс десять франков мне.

– Как я узнаю, что место еще не занято? – спросила Ноэлли.

Таксист пожал плечами.

– Я же говорил вам, что девушка уволилась сегодня утром. Если не хотите туда зайти, могу отвезти вас назад на вокзал.

– Нет, не надо, – тут же возразила Ноэлли. Она открыла сумочку, достала двенадцать франков и отдала водителю. Он сначала посмотрел на деньги, а затем на нее. Ноэлли смутилась, вновь залезла в сумочку и протянула ему еще франк.

Таксист даже не улыбнулся, а только молча кивнул головой и стал наблюдать, как она достает свой чемодан из машины.

Когда он уже завел мотор, Ноэлли крикнула ему:

– Как зовут вашу сестру?

– Жаннет.

Стоя на обочине, Ноэлли взглядом проводила такси, затем повернулась и посмотрела на здание. У входа не было никакой вывески, но Ноэлли решила, что дом моды и не нуждается в вывеске. Все знают, где он находится. Она взяла чемодан, подошла к двери и позвонила. Через некоторое время дверь открылась, и на пороге появилась служанка в черном фартуке. Она с недоумением смотрела на Ноэлли.

– Слушаю вас.

– Извините, пожалуйста, – обратилась к ней Ноэлли. – Мне стало известно, что у вас освободилось место манекенщицы.

Женщина пристально посмотрела на нее и прищурилась.

– Кто вас прислал?

– Брат Жаннет.

– Входите.

Она открыла дверь пошире. Ноэлли переступила порог и оказалась в большой приемной, выдержанной в стиле начала девятнадцатого века. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, стояли несколько богатых канделябров, а через открытую дверь в гостиную была видна старинная мебель и ведущая наверх деревянная лестница. На красивом инкрустированном столе лежали экземпляры газет «Фигаро» и «Эко де Пари».

– Подождите здесь, а я пойду выясню, сможет ли мадам Дели принять вас.

– Благодарю вас, – сказала Ноэлли. Она поставила на пол чемодан и подошла к большому зеркалу, висевшему на стене. В дороге у нее помялось платье, и она пожалела, что сразу же отправилась сюда. Ей следовало бы сначала немного отдохнуть и привести себя в порядок. Важно было произвести хорошее впечатление. Все же, посмотрев на себя в зеркало, она знала, что выглядит красивой. Безо всякого тщеславия она рассматривала свою красоту как большое благо и намеревалась воспользоваться ею. Увидев в зеркале, что по лестнице спускается какая-то девушка, Ноэлли повернулась, чтобы получше разглядеть ее. Девушка отличалась хорошей фигурой и миловидным лицом. Она была одета в длинную коричневую юбку и закрытую блузку. Совершенно очевидно, что манекенщицы здесь высокого качества. Девушка слегка улыбнулась Ноэлли и прошла в гостиную. Чуть позже в комнате появилась мадам Дели, невысокая крепкая женщина старше сорока лет с холодными и сметливыми глазами. На ней было платье, которое, по мнению Ноэлли, стоило не меньше двух тысяч франков.

– Регина сказала мне, что вы ищете работу, – заявила она.

– Да, мадам, – подтвердила Ноэлли.

– Откуда вы?

– Из Марселя.

Мадам Дели недовольно фыркнула:

– Место, где резвятся пьяные моряки.

Ноэлли расстроилась.

Мадам Дели слегка похлопала ее по плечу.

– Это не важно, моя дорогая. Сколько вам лет?

– Восемнадцать.

Мадам Дели одобрительно кивнула головой.

– Это хорошо. Вы понравитесь моим клиентам. У вас есть родственники в Париже?

– Нет.

– Прекрасно. Вы можете сразу же приступить к работе?

– Да, конечно, – с большим энтузиазмом заверила ее Ноэлли.

Наверху раздался смех, и через секунду на лестнице появилась рыжеволосая девушка под руку с толстым мужчиной средних лет. На девушке был только тонкий халатик.

– Вы закончили? – спросила мадам Дели.

– Я оставил Анжелу без сил, – ответил толстяк, манерно улыбаясь. Он заметил Ноэлли.

– Кто эта красивая крошка?

– Это Иветта, наша новая девушка, – объяснила ему мадам Дели и уверенно добавила: – Она из Антиба, дочь принца.

– Никогда не имел принцессу, – воскликнул мужчина. – Сколько?

– Пятьдесят франков.

– Вы шутите?! Тридцать.

– Сорок. Уверяю вас, вы не пожалеете.

– Согласен.

Они повернулись к Ноэлли, но ее и след простыл.

Ноэлли часами бродила по парижским улицам. Она прошла из конца в конец Елисейские поля, сначала по одной стороне, потом по другой, побывала в сводчатой галерее Лидо, постояла перед витринами всех магазинов, поражаясь небывалому изобилию драгоценностей, платьев, кожаных изделий и парфюмерии и стараясь представить себе невероятное богатство Парижа в те времена, когда город еще не испытывал нехватки товаров. Многообразие и качество изделий ослепляли ее, и она чувствовала себя безнадежной провинциалкой, но где-то в глубине души ее не покидала уверенность, что когда-нибудь все это будет принадлежать ей. Ноэлли прогулялась по Буа, спустилась на рю дю Фобур-Сент-Оноре и оказалась на проспекте Виктора Гюго. Вскоре она почувствовала, что устала и проголодалась. Сумочку и чемодан Ноэлли оставила в заведении мадам Дели, но ей не хотелось туда возвращаться, и она решила, что пошлет кого-нибудь за своими вещами.

Ноэлли вовсе не была шокирована или опечалена тем, что с ней произошло. Просто она знала разницу между куртизанкой и проституткой. Проституткам не под силу повлиять на ход истории. Куртизанкам это удавалось. Пока что у Ноэлли не было ни сантима. Ей надо как-то продержаться сегодняшний день, а завтра она найдет работу. Сгущались сумерки. Торговцы и швейцары отелей стали опускать шторы светомаскировки на случай воздушного нападения. Ноэлли требовалось найти кого-то, кто бы угостил ее хорошим горячим обедом. Расспросив жандармов, она направилась к отелю «Крийон». Снаружи окна отеля были наглухо закрыты железными ставнями, но внутри выдержанный в мягких, приглушенных тонах вестибюль поразил ее своей неброской изысканностью. Ноэлли вошла туда уверенно, сделав вид, что для нее это обычное дело, и села в кресло около лифта. Раньше она никогда так не поступала и с непривычки немного нервничала. Однако девушка хорошо помнила, как легко справилась с Ланшоном. По правде говоря, мужчины – довольно примитивные существа, и с ними нужно лишь четко придерживаться одного правила: мужчина мягок, когда он тверд, и тверд, когда он мягок. Поэтому нужно держать мужчин на взводе, пока не добьешься от них своего. Осмотревшись в вестибюле, Ноэлли решила, что ей не составит большого труда привлечь внимание неженатого мужчины, пришедшего в отель пообедать в одиночестве.

– Прошу прощения, мадемуазель…

Ноэлли подняла голову и увидела высокого мужчину в темном костюме. Она ни разу в жизни не встречала детектива, но в данном случае не сомневалась в профессии заговорившего с ней субъекта.

– Мадемуазель ждет кого-нибудь?

– Да, – ответила Ноэлли, изо всех сил стараясь, чтобы у нее не дрогнул голос. – Я жду друга.

– Ваш друг проживает в этом отеле?

Она почувствовала, что впадает в панику.

– Он э… э… не совсем.

С минуту он изучал Ноэлли, а затем сурово сказал:

– Можно посмотреть ваше удостоверение личности?

– У… у… меня его с собой нет, – заикаясь, ответила она. – Я его потеряла.

Детектив заявил ей:

– Не угодно ли мадемуазель пройти со мной?

Он взял Ноэлли за руку, и она поднялась на ноги.

Тут кто-то взял ее за другую руку со словами:

– Прости, дорогая, я опоздал, но ты же знаешь эти проклятые коктейли. Оттуда не вырвешься. Ты давно ждешь?

Удивленная Ноэлли резко обернулась, чтобы посмотреть, кто же с ней разговаривает. Ее держал за руку высокий, стройный, сильный мужчина в необычной, незнакомой ей военной форме. У него были иссиня-черные волосы, зачесанные коком, глаза цвета сурового, бурного моря и длинные, пушистые ресницы. Такие лица можно увидеть на старинных флорентийских монетах. Оно отличалось неправильной формой – его половины не совсем совпадали, как будто у монетного мастера во время работы дрогнула рука. Однако это было необыкновенно живое и постоянно меняющееся лицо, всегда готовое улыбнуться, рассмеяться или нахмуриться. Единственное, что спасало его от излишней красивости и женственности, это волевой подбородок с глубокой ямочкой.

Он жестом показал на детектива.

– Этот тип пристает к тебе? – У незнакомца оказался густой, низкий голос. Он говорил по-французски с легким акцентом.

– Н-нет, – ответила Ноэлли не очень уверенно.

– Прошу прощения, сэр, – вмешался детектив, состоявший на службе при отеле. – Я ошибся… Тут у нас в последнее время появились кое-какие трудности с…

Он повернулся к Ноэлли: