Чудаки из Горепукино - Леон Дэмьен

Вернувшись в машину с канистрами и лекарствами, они увидели такую картину: Миня на заднем сиденье хлещет из горла́ пятую бутылку, а пьяный в жопу Говорун пляшет на капоте и орет дурным голосом матерные частушки. Ну, посмеялись. Через пять минут Миня уснул, а Говорун шмякнулся под сиденье и тоже уснул. Тут Муза идет. О! – говорит, – Говорун в машине спит, может, быстренько в Горепукино смотаемся? Заметано! Прихватили Нору, сели в колымагу и поехали. Выгрузились у Тарханыча, зарядили нана-шашлык, пригласили всех Чудаков, накатили за знакомство, Говоруна уложили под бок к Кенге (Аксаныч его у Тарханыча оставил, Кенга гуся сразу полюбил) – и тут, наконец, Тарханыч раскололся, что означает приставка «на-на». Оказалось, что он мангал мастерил по на-на-технологиям! Все долго смеялись.

ИСТОРИЯ 67

Славно Чудаки кутнули по случаю приезда Музы. Проснулись, как обычно, на сеновале. Больше всех удивился Говорун (он вообще ничего не помнил – спасибо Мине и портвейну!), проснувшийся подмышкой у Кенги. Это что за шуба? – говорит. Это моя, – хотел ответить Кенга, но говорить он не умел и поэтому от избытка чувств сжал гуся в объятиях. Теперь, бля*, я понимаю, в п**ду, что такое массаж, на *уй, – бормотал Говорун, выдираясь из цепких лап. Но жить он пошел к Мине (о том, чтобы вернуться обратно в Горепердино, даже и речи не было), чтобы портвейн всегда был под рукой (или под крылом?). Но Музу он тоже бросать не хотел, поэтому пришлось и ей у Мини поселиться. Ну, а он, как честный человек… Короче, через неделю в Горепукино образовалась еще одна семейная пара. Правда, эту неделю Муза неплохо погуляла (пока Миня после ночно́й отсыпался), об этом позже Согласная Демьянычу рассказала. Ох, и кутнули горепукинцы на свадьбе!!! Но это уже отдельная История.

ИСТОРИЯ 68

Очередной Венерин жених, пригласивший ее в Египет, Венере не понравился (пиво не пьет!), но, как человек порядочный, подарил ей на прощанье двух верблюдов. Как она довезла их до Горепукино – не знает никто. Однако довезла. Ребром встал вопрос: где их разместить? После долгих посиделок и дебатов у Тарханыча (накатили аж по десятерной) было решено: верблюды будут жить на конюшне у Мини. Ночь они провели у Тархана в сарае (Сруля их сразу полюбила и тихонько всю ночь щипала за задницы), забредшая на огонек баба Дуня, увидев верблюдов, выронила «беломорину», перекрестилась и пробормотав: Свят, свят, и что за ироды с лошадью такое сделали! – свалилась в крапиву. Утром их отвели на конюшню, чему Фатима очень обрадовалась – одной ей очень скучно было.

Встал второй вопрос: как их назвать? Не кричать же, эй, верблюд №1 или №2? Тут Тарханыч идею подал. Дело в том, что в молодости он служил во флоте, и вместе с ним служили два оболтуса по имени Череп и Фаза (см. Истории от Тарханыча), которые позже превратились в настоящих бабуинов. Иногда они наезжали в село и пытались стребовать с Тарханыча старый долг, но их встречал старейший каратист Демьяныч и отоваривал балбесов пивным баллоном по башке, отправляя их в крапиву до утра. И Тарханыч предложил так верблюдов и назвать: Череп и Фаза. Тем более что при более внимательном осмотре они оказались разнополыми. Ладно.

Встал третий вопрос: а чем их кормить? Чем питаются верблюды, никто не знал. Перепробовали все: Венера предлагала Бешбармак и Ичпичмек, Тарханыч – шашлык и дохлых опарышей, Демьяныч – сушеный горох, Миня – сушеных лещей, Лейсан, молодая и красивая, – кружевной лифчик (верблюды пожевали, пожевали, но явно не наелись), Аксаныч – соленые сухарики, Роза – борщ, Муза – свежевыстиранные носки…. Ничего не катило. И тут Демьяныча осенило! Верблюд – корабль пустыни! – вспомнил он старинную поговорку. А что растет в пустыне? Колючки! Колючки? В Горепукино? А дело в том, что Аксаныч совсем не умел пить самогонку (помните, всегда после первой под стол падал?) и поэтому решил перейти на текилу. А текилу где взять? Да из кактусов гнать! И для этой цели Аксаныч отхватил себе участок на окраине колхозного картофельного поля (какую взятку он дал председателю Тарханычу, история умалчивает) и создал там плантацию кактусов. Кактусы, как ни странно, росли и цвели, только до сбора урожая руки у вечного путешественника Аксаныча никак не доходили. Только Венера периодически выкапывала перезревшие и высаживала их у себя на веранде. А тут они и пригодились! Череп и Фаза на них так накинулись – хруст по всему селу пошел! Ну, слава богу, вопрос решили, – вздохнули Чудаки с облегчением и двинули к Тарханычу с целью накатить за успех мероприятия. Накатили. Аксаныч остался без текилы – ну, да ничего, зато животинам помог выжить. И Кенга тоже с ними подружился. И лопать кактусы полюбил.

ИСТОРИЯ 69

Аксаныч был заядлым путешественником. Постоянно мотался то в Египет, то в Тунис, то на Кипр. Однажды он купил в сельпо новые плавки (Роза замучилась их по блату из Израиля доставлять) и отправился в Грецию. Ну, приехал, разместился в отеле, подарил администраторше воблу, пошел на пляж, плюхнулся в море, поплавал и вышел. Только не заметил, что плавки с него благополучно смылись – на два размера велики оказались. Посмотрели все женщины на пляже на голого Аксаныча – и кончили одновременно! Ведь Аксаныч был натуральным Музыко́м (так Муза называла всех мужиков, потому что до свадьбы находилась в перманентном поиске муЖа, а «неприличную» букву Ж она из скромности из лексикона исключила) в полном расцвете лет, ему не надо было в плавки пустой баллон из-под пива подкладывать (как советовал Демьяныч, опупевший от нана-технологий, руки уже до локтей стерлись). Потом ни одной спокойной ночи у него не было. А уж сколько Историй рассказал, вернувшись в Горепукино! У Демьяныча рука отсохла записывать.

ИСТОРИЯ 70

Аксаныч был великим путешественником. Мотался туда-сюда, а когда деньги кончались, покупал новые плавки, садился на свой плот и плыл по речке Горежопке по маршруту: Горепукино – Горепердино – Горежопино. А дальше речка в болото превращалась. А с собою всегда брал Харю с разрешения Лейсан, молодой и красивой (ну, и конечно, кружевной лифчик), чтобы было с кем поболтать. И вот однажды на перегоне Горепердино – Горежопино он заметил какое-то шевеление на правом берегу. Вернее, Харя заорал: Смотри, Аксан, что-то шевелится! Причалили. И видят: лежит на песке девица голая неземной красоты! Без сознания. Аксаныч сразу вспомнил про пустые