Галобионты - Иван Беляев

Любой другой на его месте уже давно бы плюнул на эту вздорную бабу и пошел искать удачу с другими, более сговорчивыми прохожими. Но мальчишка оказался как нельзя более решительным.

– Ну пожалуйста, тетенька, купите газету! – заканючил он.

Ольга Викторовна, которой надоело пререкаться с мальчишкой, попыталась обойти его и продолжить путь. Она была раздосадована до крайности. Однако бойкий юнец оказался проворнее. Он, пятясь, бежал перед Ольгой Викторовной, не переставая жалобно поскуливать. Жена советника Президента была очень деликатной женщиной и не могла равнодушно переносить столь нелицеприятное зрелище, как этот мальчишка. К тому же Ольга Викторовна замечала, что прохожие с все большим интересом начинают присматриваться к тому, что происходит. А ей, как супруге не самой последней политической фигуры, не пристало привлекать к себе внимание. Она покраснела от гнева и досады, попадись ей сейчас водитель Виталий, Ольга Викторовна, наверное, разорвала бы его в клочья.

– Ну хорошо, – ледяным тоном сказала Ольга Викторовна, – я куплю у тебя газету, но не потому, что мне интересно читать какую-то чушь, а только для того, чтобы избавить себя от твоего вида. Ты меня понял?

Последние слова Ольга Викторовна прошипела, склонившись к мальчишке и буравя его испепеляющим взглядом. Но тот и бровью не повел.

– А может, сразу две купите, – не растерялся он, – для мужа, например, или для вашей мамы…

Этого бедная женщина уже не могла перенести. Она открыла сумочку, вынула кошелек и долго рылась в нем, отыскивая самую мелкую купюру – мелочи у Ольги Викторовны не было.

И тут мальчишка снова избавил супругу советника от проблем, осторожно вытянув у нее из пальцев одну из бумажек. Не дав Ольге Викторовне опомниться, он сунул ей в руки все свои газеты и был таков, оставив ее в недоумении стоящей посреди тротуара.

Если бы Ольга Викторовна нашла в себе силы последовать за мальчишкой, она увидела бы, как он, свернув за угол, нырнул в первую же подворотню. А если бы она зашла туда, то обнаружила бы, как мальчишка подбежал к невзрачному мужчине в серой рубашке и коричневых брюках, лениво попыхивающему сигаретой, очень тихо произнес несколько слов, после чего мальчишка едва уловимым движением взял что-то из руки взрослого, сунул в карман и исчез так же быстро, как и появился. Мужчина в свою очередь спокойно докурил сигарету, сплюнул через плечо, при этом кинув быстрый взгляд назад и в стороны, а затем направился к выходу из подворотни все в той же ленивой манере. Но как только он оказался на многолюдной улице, его облик изменился кардинальным образом. Мужчина шел быстро и сосредоточено, как человек, спешащий по важному делу.

Но Ольга Викторовна ничего этого не видела. Постояв еще некоторое время, она вернула кошелек на место и медленно пошла вперед по Малой Бронной, переваривая неприятную сцену. Только через несколько десятков шагов она вспомнила о газетах, которые всучил ей наглый мальчишка. Оказалось, их совсем немного – всего шесть штук. Сначала Ольга Викторовна хотела выбросить газеты, но урна ей почему-то не попадалась, а мусорить на улице ей не хотелось. Потом, когда возмущение стало понемногу ослабевать, Ольге Викторовне пришло в голову, что неплохо было бы все-таки ознакомиться с содержанием газет, которые обошлись ей в довольно-таки кругленькую сумму.

Первым, что попалось ей на глаза, была газетная шапка:

«ПОДВОДНУЮ ЛОДКУ ВЗОРВАЛИ ДЕЛЬФИНЫ»

Целых три столбца на первой полосе посвящались рассказам очевидцев, утверждавших, что они видели нескольких дельфинов в непосредственной близости от места катастрофы.

«Чушь!» – подумала Ольга Викторовна, однако дочитала статью до конца, потому что в эти дни ничто другое не могло вызвать такого же интереса как произошедшая трагедия.

Придя домой, уставшая и очень недовольная, супруга советника Президента бросила газеты на пуфик в прихожей и тотчас же о них позабыла – через пятнадцать минут к ней на дом должна была явиться маникюрша.

Геннадий Аверьянович вернулся как обычно очень поздно. И, как это часто бывало в последнее время, не в самом лучшем физическом и моральном состоянии. В администрации Президента со дня этого злополучного взрыва на АПЛ царило сильное напряжение. Все ждали, что оно должно вылиться в крупную головомойку. Чем дольше этого не происходило, тем сильнее нарастало напряжение. Геннадий Аверьянович называл это цепной реакцией.

Он сразу обратил внимание на ворох газет в прихожей, которые горничная почему-то не позаботилась убрать.

– Что это, Валюша? – спросил Геннадий Аверьянович, указывая на брошенные газеты.

– Я не знаю, – ответила горничная, – это Ольга Викторовна принесла откуда-то.

– Можно было и убрать их, – проворчал Геннадий Аверьянович.

Горничная проворно заспешила к пуфику и собралась унести газеты.

– Постой, Валюша, – Геннадий Аверьянович взял у нее газеты и принялся их просматривать.

– Очень интересно, – сказал он, обнаружив, что держит в руках шесть экземпляров одного и того же издания. Название ему ни о чем не говорило, наводя на мысль, что это мелкая бульварная газетенка.

– Чего ради Ольге Викторовне понадобилось приносить сюда это. Ей что, мало тех газет и журналов, которые мы выписываем? – озадаченно вопросил он Валюшу.

Горничная хранила молчание, понимая, что слышит не столько вопросы, сколько мысли, высказываемые вслух.

Геннадий Аверьянович направился было в комнату к супруге, чтобы расспросить ее об этом необычном инциденте, но Ольга Викторовна опередила его, выйдя в коридор.

– Геннадий, – произнесла она таким тоном, что советник Президента сразу почувствовал беспокойство, – мы в этом году поедем за границу или будем ждать следующего года?

Геннадий Аверьянович вздохнул, готовясь выдержать атаку жены. Силы были не равны: Ольга Викторовна весь день копила энергию и решимость, в то время как ее супруг растрачивал и то, и другое на своем рабочем месте. Мысли о газете разом вылетели из его понурившейся головы, он машинально бросил газеты на стул в коридоре и побрел за женой, сожалея, что Президент не задержал его сегодня на работе до полуночи. Тогда Геннадий Аверьянович вернулся бы домой, когда Ольга Викторовна уже легла спать, значит, ему удалось бы избежать тяжелого объяснения с супругой. Так было на протяжении почти всей текущей недели, но на сей раз удача от него отвернулась.

Когда измученный Геннадий Аверьянович добрался до своей постели, ему уже было не до газет, неизвестно как оказавшихся в его квартире. Таблетка успокоительного, услужливо поднесенная ему супругой, когда он начал краснеть и хватать ртом воздух, подействовала почти сразу.