Крик мамонта - Николай Непомнящий

ПАЧИТА, ВРАЧЕВАТЕЛЬ МЕКСИКИ

Ее звали Барбара Герреро Салас, и умерла она 20 апреля 1979 года в Мехико, коща ей исполнилось 79 лет. Врачевала до последнего дня. Теперь уже внук продолжает ее дело.

Возможно, она была самой даровитой искусницей в этом деле. Но главное, ей никто никогда не мешал, и во многом поэтому Пачита сумела осуществить операции, от которых у свидетелей голова шла кругом. Но те, кто видел? как Пачита пересаживала в тело больного органы и кости животных, рассказывают об этом шепотом, не без оснований полагая, что среди невольных слушателей найдутся и такие, что сочтут их за сумасшедших. Но существуют материалы – записи, рисунки и даже фотографии, подтверждающие все это. В одном Пачита не избегла участи Зе Ариго – она тоже стала в свое время объектом ученых исследований. Особенно ею заинтересовались американские и советские специалисты. Последние, кстати, делали ей весьма соблазнительные предложения, лишь бы заманить ее в Россию. Известно, что родина старых марксистов стоит сейчас во главе мировых исследований паранормальных явлений: наука «пси» служит ведь и военным целям.

Ни один из специалистов и здесь не обнаружил и следа подвоха, ни тени мошенничества: Пачита все делала безупречно и… совершенно непонятно, каким образом это ей удавалось. Немало было написано на эту тему научных докладов, созвано ученых советов, но, похоже, воз и ныне там: да и ще ему быть, если язык современной науки не настолько богат и демократичен, чтобы найти адекватные выражения тому, что отказываются видеть глаза? Если и среди светлых голов все еще популярно лукавое резюме «Этого не может быть, потому что не может быть никогда».

Пачита оперировала одним и тем же старым, ржавым ножом. Длина лезвия – около 30 сантиметров. Обычно ей ассистировали, и среди помощников случались настоящие врачи, чаще всего – парапсихологи. Эти люди все вместе как бы объединяли в единое целое энергию своих биополей. Аргентинский исследователь парапсихологии Педро Романюк побывал на 30 операциях. И, по его словам, всякий раз, попав в мощное биополе, всей кожей «ощущал присутствие представителей внеземных цивилизаций». Порой Пачита работала в кромешной тьме, иногда, напротив, при сильном освещении. Но ни разу, сколько ее ии расспрашивали, она не могла толком объяснить, чем диктовалось то или иное ее решение. Так же, как и Зе Ариго, Пачита ощущала себя лишь посредником иной, высшей воли. Звала она эту волю Каутемок – по имени последнего императора ацтеков, с которым расправились испанские конкистадоры, принеся его в жертву своему богу. Каутемок, и еще целая когорта древних врачевателей – вот чьи тени стали источниками той силы, которую, по словам Пачиты, она вкладывала в свой нож.

Во время операции пациенты как бы впадали в легкую спячку, иногда безмятежные засыпали; другие бодрствовали, не ощущая никаких неудобств, не говоря уж о боли. Пачита пользовалась ватой и алкоголем. Вот легкое прикосновение лезвия – и на теле появляется глубокий надрез. И теми же руками, которыми она только что мыла посуду, с грязными ногтями, с кольцами? унизавшими пальцы, Пачита запросто начинала копошиться во внутренностях, извлекая плотные, темные куски зловонной опухоли и складывая их в сторонку. Извлеченная ткань тут же самовозгоралась, сублимировала без остатка. Для трансплантации она использовала органы молодого ягненка или его измельченные кости. И буквально на глазах изношенные позвонки обретали былую гибкость, пересаженные органы обретали совершенно человеческий вид… Да, здесь было отчего усомниться в реальности происходящего. Это был процесс необъяснимого энергетического преобразования, хотя, конечно, недостатка в различных теориях не было: возникали и сменяли друг друга термины – органическая энергия, нейтронная энергия, материализация, дематериализация…

Пачита оперировала всего два раза в неделю. Делала до 80 операций в день, и завершала его без малейших признаков усталости. Остальные дни консультировала, а то и просто одним лишь молчаливым своим присутствием расправлялась с не слишком серьезным недомоганием. И все же большая часть ее пациентов в мире цивилизованной медицины считалась «отработанным материалом» – речь шла лишь о сроках неминуемого конца. Существует целая книга записей, их сделали американские врачи, отправлявшие ей своих пациентов как к последней надежде на какой-то успех. Каждая такая запись заканчивается лаконичным: «Полное выздоровление…» Надо признать, что профессионалы в США применяют к своим неученым коллегам куда более демократичные критерии, чем европейские специалисты.

Многое здесь непонятно, необъяснимо, но оно – есть? и от этого никуда не денешься. Чего стоит, к примеру? история с попытками снять на пленку операции Пачиты. Долгое время она как бы не замечала потуг операторов, и все их усилия пропали даром: пленка неизменно оказывалась засвеченной. Лишь однажды она сама дала разрешение на съемку, и только благодаря этому появились фотографии. Да, Пачита лишь однажды разрешила это сделать, за 2^ дней до своей кончины.

Завернутые в простыни, прооперированные ложились прямо на подстеленные на пол газеты. Через пару часов многие из них покидали дом Пачиты, не испытывая никакой надобности в провожатых. Но были такие, кому было еще трудно в одиночку добраться до дома. Им, как правило, приходится еще отлеживаться два-три дня, но уже в родных стенах. И ни разу – ни единого случая инфекционного заражения, никаких осложнений. Шрамы рассасываются бесследно.

История загадочного племени врачевателей не заканчивается на Пачите. Возможно, она, как и Зе Ариго, была в этом деле пионером конца нащего века. То, что делали они, что продолжают их последователи, не укладывается в теории и догмы науки, лишенной духовности. Кстати? на религиозной земле Бразилии то и дело появляются личности, мало в чем уступающие своему знаменитому земляку. К°йрос – один из них, и заметьте – он уже создает свою школу без помех со стороны властей. Опыт – цена великих проб и ошибок… Возможно, появятся иные теории, откроется дверь новой науке, лишенной материалистическ^ предрассудков, и в зарождающейся эпохе она верой и правдой послужит новому человеку. Верой. И – правдой. Материализм и технократия – вот два рычага? подтолкнувших нас к самому краю ядерной пропасти. И не так уж глупо верить, что веяния возрождения станут исходить от истерзанного, полузатопленного корабля «третьего мира», от зреющей Индии, от бурлящей Африки, от пробуждающейся в муках рождения Латинской Америки. Речь идет ведь не об исключениях – напротив, о прочном, полном взаимного доверия и приязни объединении. Наука просто обязана быть универсальной, всеобъемлющей, воистину планетарной. А для этого она должна вместить в себя все бесспорные достижения Запада, и глубочайшую мудрость Востока, и мистический прагматизм «третьего мира». Другого ей не дано.

Аннет Лесли – гражданка США, сейчас проживает в Бузнос– Айресе. : Пачита прооперировала ее в 1973 году с превосходным результатом. Она ^ рассказала о том, что с ней произошло на страницах испанского журнала «Масайя».

"Впервые я узнала о Пачите 16 августа 1973 года – в этот день мне довелось видеть ее за операцией. То, что она делала, меня так напугало, что со мной едва не случился нервный шок, от которого спасла меня… Пачита. Тому свидетель – моя подруга, медсестра Дора. Ночью мне приснилась предстоящая операция. 22 августа меня прооперировали, и в ту ночь я почувствовала себя необычайно спокойной, исполненной глубокой веры, потому что уже знала, что все это – мне во благо. Ассистенты Пачиты меня заранее предупредили, чтобы перед уходом на операцию все вещи в номере были расположены максимально удобно, потому что потом сил не хватит их перетаскивать с места на место. Я прихватила с собой бутылку спиртного? вату, простыню, пояс, и вместе с сыном пришла в дом Пачиты на три часа раньше условленного срока. И там настало такое ощущение, будто меня прямо с порога стали готовить к операции, и я почувствовала необычайный прилив бодрости.

Когда наступил наконец мой черед, Пачита уложила меня на кровать и, взяв нож, сделала надрез сантиметров в семь длиной прямо над позвоночником, недалко от бедра? и извлекла оттуда небольшую опухоль. То же самое она проделала и чуть ниже затылка – там тоже, оказывается) была такая же опухоль.

Мягко уговаривая меня, что надо бы уснуть, она сделала еще один надрез над позвоночником, но уже длиной сантиметров тридцать, так что кровь хлещет как из ведра. И показалось мне, что Пачита одним рывком извлекла на свет божий весь позвоночный столб. Я даже не услышала – скорее, почувствовала, как Пачита просит помощников зажать края раны, но никакой боли при этом не испытала. Дора и сын стояли рядом и видели все.

Пачита стала рукояткой ножа вбивать новые позвонки на место старых – лишенные кальция, изъеденные солью. Вот когда я почувствовала настоящую боль. А вот шейный позвонок Пачита уже не вбивала, а просто поставила на место изношенного, слегка надавив руками.