За красивые глаза - Вера и Марина Воробей

– А я вот помню… – Юрий Алексеевич прокашлялся и продолжил: – В детстве я тоже самое чувствовал, что и Чик. Эти тени на стене так будоражили мое воображение, что иногда даже страшно становилось, и я укрывался тогда с головой и засыпал. Помню, как пробегали они по потолку, а я лежал и думал, откуда же берутся эти тени и куда исчезают днем. Боялся, что они навсегда в моей комнате поселятся… А с тобой, Олька, такое бывало?

– Не знаю, – пожала плечами дочь.

Эти рассуждения о тенях навеяли на нее совсем иные мысли. С невыразимой печалью смотрела она сейчас на отца. Казалось, что каждый день уносит с собой частицу его жизни. Юрий Алексеевич слабел на глазах. Его мучили сильные боли. Боли, вынести которые человеку было невозможно. И каждый вечер к ним приходила медсестра и делала отцу обезболивающие уколы, после которых он засыпал. Ампулы она всегда забирала с собой, объясняя это тем, что за каждую обязана отчитаться. Теперь отец все больше времени проводил в постели. Начались летние каникулы, и целые дни Оля могла находиться рядом с папой. Они читали вслух книжки, разговаривали, вместе смотрели телевизор. Иногда они выходили гулять в сквер, что находился буквально в двух шагах от дома. Правда, папу эти прогулки с каждым разом утомляли все сильней. Он теперь вообще очень быстро уставал, чем бы ни занимался.

С тех пор как заболел папа, Наталья Александровна стала гораздо больше времени проводить дома. Почти каждый день она бегала после работы на рынок и приносила свежие овощи и фрукты, готовила отцу разные салаты, терла морковь, делала соки. За большие деньги она покупала где-то «чудодейственные» лекарства. Юрий Алексеевич ругал ее: «Ты бы, Наташенька, лучше на курорт съездила, чем шарлатанам деньги дарить!» Удивительная, почти невероятная вещь, но теперь им троим снова было хорошо, как раньше, когда Оля была маленькой… Они обсуждали какие-то передачи, фильмы, шутили, смеялись, и о своей работе Наталья Александровна почти ничего теперь не рассказывала.

По вечерам к Незнакомке приходила Каркуша заниматься алгеброй и геометрией. С Артемом Ольга теперь виделась гораздо реже, чем раньше. Однажды, после занятий, Каркуша сказала Ольге:

– Артем замучил меня вопросами! Он-то думает, что ты к нему охладела… Спрашивал даже, не появился ли у тебя кто? Почему ты не расскажешь ему об отце?

– Понимаешь, Кать… – вздохнула Незнакомка. – Это трудно объяснить, но ты поймешь, я знаю… Я, конечно, все вижу и понимаю умом… про папу, но смириться с этим все равно не могу! И никогда не смогу… Верю в чудо какое-то! Поэтому и не хочу никому говорить, что папа… И Артему не скажу. – Незнакомка перевела дыхание и продолжила: – Мне кажется, что если все вокруг будут думать, что с папой все в порядке, он и вправду выздоровеет. – Она тряхнула головой и, понизив голос, заговорила снова: – Мысль, а тем более слова, они же материальны… Пусть думают, что все у нас хорошо, – произнеся это, Ольга так посмотрела на Каркушу, что сердце у той сжалось и защемило.

– И еще… – Незнакомка откинула назад волосы. Голос ее дрожал, из последних сил она сдерживала подступившие к горлу слезы: – Я не хочу, чтобы меня жалели… И не хочу, чтобы папу моего жалели, понятно?

С Юрием Алексеевичем Артем так до сих пор и не познакомился. Теперь этого не хотела Ольга.

«Вот поправится папа, тогда и познакомлю их,» – сама себя уговаривала Незнакомка, и на какое-то время на душе у нее становилось спокойнее. Будто и в самом деле она верила в то, что все будет именно так…

Сегодня они должны были все втроем – Артем, Ольга и Каркуша – отправиться на дискотеку, которая устраивалась в честь окончания учебного года во ВГИКе. Один раз Незнакомка уже не сдержала данное Артему обещание, когда не пошла на показ учебных работ, и сейчас она понимала: надо или рассказать ему обо всем, или идти.

– Если ты не пойдешь на дискотеку, я с тобой три дня не буду разговаривать, – пригрозил Юрий Алексеевич. – Учти, Олька, я серьезно, – добавил он, встретив скептический взгляд дочери.

– Да мне и надеть-то нечего, – слабо сопротивлялась Незнакомка. – И вообще, ты же знаешь, пап, ну, не любитель я всяких там дискотек и презентаций.

– Будь я на месте этого несчастного Артема, давно бы уже тебя бросил! И не посмотрел бы, что ты такая красавица, – улыбнулся Юрий Алексеевич.

Он понял: Оля на дискотеку пойдет.

9

Незнакомка зашла за ними в половине шестого. Дверь открыл Артем.

– Ну ни фига себе! – не смог сдержать восхищения он.

А Незнакомка и в самом деле выглядела просто умопомрачительно! В кожаных обтягивающих темно-зеленых брюках, трикотажной клетчатой рубашке с разрезами с обеих сторон, которая удивительно освежала ее лицо (ведь все привыкли видеть ее в черном), и кожаной же, под цвет брюк, кепке с кокетливым маленьким козырьком, Ольга была похожа на девушку, сошедшую со страницы модного журнала.

– Не то что эта! – презрительно фыркнул Артем, когда его сестрица нарисовалась в дверном проеме большой комнаты. – Вырядилась, как попугай, и счастлива…

В красной расклешенной юбке до самого пола, ярко-зеленой кофте с отложным, очень большим воротником и желтых с длинными носами туфлях, черноволосая Каркуша очень смахивала на цыганку. А яркий грим, массивные клипсы в виде колец из желтого металла только усугубляли это сходство.

– Кру-уто! – протянула Незнакомка, разглядывая подругу так, будто видела ее впервые. – А что, мне нравится! – улыбнулась она, вдоволь насладившись этим экзотическим зрелищем. – Только, знаешь, я бы, пожалуй, блузку поменяла… У тебя есть что-нибудь белое или розовое?

– Белая, кажется, есть, – обиженно пожала плечами Катя.

И хотя идея поменять блузку пришлась ей явно не по душе, они вместе с Незнакомкой отправились в ее комнату.

– Постой! – Артем поймал Ольгу за руку. – А ты иди своей дорогой! – бросил он притормозившей на пороге Каркуше, и, когда та скрылась, нежно притянул к себе Незнакомку и шепнул ей в самое ухо:

– Предки сегодня на даче ночуют… Пойдем потом к нам?

– Не знаю… Боюсь, не получится. – Незнакомка склонила голову набок и прищурилась. Нет, все-таки Артем был чертовски красив! Ей так нравилось смотреть на него – просто смотреть и ничего не говорить…

– Но почему? – Он недовольно скривил губы и заметил обиженно: – Ты, Оленька, совсем меня стала забывать… А мы, мужики, народ такой… – Он усмехнулся. – За нами глаз да глаз нужен!

Почему-то Незнакомку покоробила эта шутка. Она передернула плечами и, легко толкнув Артема в грудь, попыталась высвободиться из его объятий. Но он только крепче сжал кольцо своих рук у нее на спине и, откинув назад голову, сказал: