Любовь и смерть в толпе - Наталья Андреева

— Хорошо?

— Отлично! — сказала за женщину Люба. И добавила: — Я сегодня ела приготовленный Касей суп из куриных потрохов. Вкусно!

— Скажи что-нибудь, — велел Касе Климов.

— У вас очень красивый дом.

— Молодец! Все, решено: остаешься. Борис?! Где ты там?!

Помощник появился в гостиной.

— Эта девушка здесь остается, — кивнул на Касю Климов.

— Вы бы легли, Георгий Кимович, — вздохнул Борис. — Не бережете себя.

— Как заботится обо мне, а? — подмигнул Климов. — За жизнь мою опасается. Правильно. Я его из грязи вытащил. А без меня он кто? Ноль! Попрут его, ежели со мной что-нибудь случится. Потому он единственный, кому доверяю. Ну, еще тебе, — он ткнул пальцем в Любу и неожиданно в сторону Каси: — И тебе.

— А остальных — вон! — добавил Климов. — Я не барин, мне одной помощницы по хозяйству хватит. Тем более уколы умеет ставить. Умеешь? — взгляд на Касю. Та кивнула.

— Этой женщине негде жить, — поспешно сказала Люба.

— Как это негде? — удивился Климов. — Вон сколько места! Живи!

— Кася, как? — спросила Люба у своей протеже.

— Я согласна. Очень красивый дом.

— Нам надо забрать ее вещи. Но завтра мы будем здесь.

— Почему завтра? — удивился Климов. — Хочу сейчас! Мне скучно!

— Сегодня я с вами побуду, Георгий Кимович, -поспешно сказал Борис.

— В карты будем играть? — оживился Климов. И с усмешкой: — В карты он, шельмец, играет здорово! Но и я не промах, — тут же похвастался он.

Люба догадалась, что Борис проигрывает хозяину нарочно. Ловкий парень, тут уж ничего не скажешь! Она слегка приуныла. Молодой, красивый и… не промах. Хочет жениться на фотомодели. У хозяина нахватался? Покойная жена Климова была редкой красавицей.

— Что касается оплаты, — сказал Георгий Кимович. Кася испуганно моргнула. Люба схватила ее за руку: молчать! Без этих своих: «мне вовсе не надо платить». — Не бойся, не обижу. Харчи мои. Пять сотен в месяц на испытательный срок. Понравишься — будешь получать тысячу. Мало?

— Дом большой, — сказала за Касю Люба. — Работы много. Уборки. Но сначала должен быть испытательный срок. Это справедливо. Пятьсот долларов за первый месяц, а там будет видно.

— Договорились, — кивнул Климов. — Завтра жду.

Люба перевела дух только на улице, захлопнув за собой тяжелую железную дверь:

— Уф! Ну и как тебе?

— Красивый, — и Кася еле слышно вздохнула.

— Кто? Климов?!

— Это вы о хозяине?

— Ну да. А ты о ком?

Кася залилась краской. Люба рассердилась не на шутку:

— И думать не смей! Кася, миленькая, мне тебя просто жалко! У тебя нет ни малейшего шанса!

— Да разве я о чем таком помышляю? Просто… Она замолчала.

— Держись от него на расстоянии, — посоветовала Люба. — Да он и сам тебя будет держать на расстоянии. Ты — птица не его полета. Поняла?

— Да, — потупилась Кася.

«Не хватало еще, чтобы она влюбилась в Бориса! — с ужасом подумала Люба. — В Бориса, который невзлюбил ее с первого взгляда! И который… нравится мне самой. Какая же ты, Любовь Александровна, эгоистка! Это называется: раз не мне, так не доставайся же ты никому! В конце концов, он найдет свою длинноногую блондинку. Но это уже будет совсем другая история».

Люба машинально посмотрела на часы и подумала, что еще не слишком поздно. Надо заехать к Апельсинчику и проверить, как ее старший сын, Петя, справляется с обязанностями няньки.

Глава 4

«ШАХТЕРЫ»

…Это утро начиналось как обычно. Как рядовое утро рабочего дня. На железнодорожной станции Крюково, несмотря на лето, когда многие предпочитают жить за городом, был полный аншлаг. Зеленоград хоть и считается Москвой, но расположен примерно в получасе езды до ближайшего метро, это при условии, что на Ленинградке нет пробок. А пробки там всегда. И дорога в Москву растягивается на долгие часы. Поэтому самым надежным видом транспорта по праву считается электричка. Она не стоит в огромных пробках, доводящих водителей и машины до белого каления, и даже те, кто имеет в собственности автомобиль, предпочитают порою потолкаться в душном вагоне, лишь бы дорога сократилась. А на работу в Москву ездит добрая половина Зеленограда, который сам по себе город не маленький. Самыми ценными у местных жителей всегда считались электрички, которые по пути к столице имеют мало остановок на промежуточных станциях.

Эта первый раз останавливалась в Химках. Потом на Петровско-Разумовской, где уже было метро. Деловые люди прекрасно знали ее неоспоримые преимущества. Помимо того, что электричка шла практически без остановок, она отправлялась от станции Крюково. Можно было прийти чуть раньше и ехать не стоя, а сидя и попытаться доспать. Учитывая, что впереди долгий рабочий день, это уже немало.

Итак, стоящая у платформы № 3 электричка постепенно заполнялась народом. Люди пробегали по подземным переходам, взлетали на платформу и спешили занять места в вагонах. Но в одном переходе суета была деловая. У входа уже расположились торговки семечками, в глубине, там, где заканчивались ступеньки, бабулька в шлепанцах на босу ногу протягивала руку за милостыней, на выходе стояла смуглая женщина, потряхивая пучком зелени, и на одежду спешащих людей падали капли воды.

В параллельном переходе в это же время раздавалась отборная ругань. Не было ни попрошаек, ни лотков с разложенным на них товаром, хотя этот переход был гораздо шире. А все дело в том, что вот уже несколько дней в нем по непонятным причинам не было света. Ходили слухи, что где-то поблизости идут ремонтные работы. Вроде как рыли траншею, и кабель повредился. Но кого в такой момент интересуют причины? Люди двигались в полной темноте, то и дело спотыкались и не переставая ругались. Но деваться некуда: один переход не справлялся с потоком людей, к тому же этот был ближе к жилому микрорайону, а многие в целях экономии денег ходили до станции пешком. И ныряли в ближайший подземный переход. И оказывались вдруг в полной темноте. Но русский человек ко всему привычный, терпение — его главная добродетель. В конце любого тоннеля есть свет. Люди и брели на свет, ведь эта задача стояла перед ними ежедневно и не только в подземных переходах.

Электричка должна была отправиться в девять пятнадцать. В девять ноль-ноль тоннель постепенно начал заполняться людьми. В отличие от людей, спешивших на работу, эти были совсем другие. Они заходили в тоннель с разных концов, и даже с платформ № 3, № 5 и № 1. Они не спешили покинуть его, напротив, располагались вдоль стен. Ни слова не было сказано, каждый вроде был сам по себе, но не возникало сомнений, что все они заодно. В итоге в переходе образовалась толпа. В полной темноте те граждане, которые были не в курсе происходящего, начали паниковать.

И вдруг в тоннеле раздался резкий, пронзительный звук. Будто кто-то приложил ко рту свисток и дунул в него. В следующее мгновение вспыхнуло множество крошечных фонариков. Такие фонарики бывают на брелоках для ключей. Десятки светящихся точек возникли в темноте. Люди, спешившие на электричку, оторопели. Движение замерло. Немая сцена длилась недолго. Ровно через тридцать секунд фонарики так же внезапно погасли, и вновь наступил кромешный мрак. В полной темноте раздался сдавленный то ли всхлип, то ли вздох. Должно быть, кому-то наступили на ногу или резко толкнули. Потом переход внезапно начал пустеть. На выходах даже образовалась давка. В итоге кое-кто опоздал на электричку. А кто-то успел вскочить в последний вагон…

…Мертвое тело обнаружили не сразу. В переходе по-прежнему была кромешная тьма. Несколько человек споткнулись о лежащего на земле мужчину, но подумали, что это пьяный, и равнодушно прошли мимо. В конце концов какая-то женщина, выбравшись из темного тоннеля, подошла к двум сотрудникам милиции, проверявшим документы у прохожих, и раздраженно сказала:

— Занялись бы своими непосредственными обязанностями! В тоннеле лежит в доску пьяный бомж, об него уже люди спотыкаются! А света нет! — с торжеством добавила она. — И неизвестно, когда будет! Я уже ходила к начальнику станции! Безобразие!

— А при чем тут начальник станции? — вытирая пот, струившийся со лба, посмотрел на нее один из милиционеров.

— Все вы здесь ни при чем! — закричала женщина. И еще громче: — Немедленно уберите бомжа! Он воняет!

Насчет вони, исходившей от лежащего в тоннеле мужчины, женщина явно преувеличивала. Когда над ним нагнулся сотрудник милиции, он почувствовал отнюдь не запах нечистот, а аромат дорогого одеколона. Спиртным же от мужчины и не пахло.

«Может, сердце? — подумал сержант и потряс лежащего за плечо: — Эй! А ну вставай!»

Мужчина не реагировал, и спустя какое-то время двое милиционеров с трудом выволокли тело на свет. Только там один из них взглянул на свои руки и удивленно присвистнул: