Оборотная сторона Луны - Эльрида Морозова

– А почему так произошло? – спросила я.

– Гипотезы есть разные. Многие утверждают, что так сделал Бог. Есть предположение, что притяжение Земли так повлияло на Луну, что у нее синхронизировались эти два оборота. Но если быть более точным, то можно сказать, что они совпадают не идеально. Вокруг Земли Луна обращается с переменой скоростью: вблизи перигея движется быстрее, а вблизи апогея – медленнее. А вокруг собственной оси вращение происходит равномерно. Это позволяет увидеть с Земли западный и восточный края оборотной стороны Луны. Это явление называется оптической либрацией по долготе.

– Интересно, – сказал Дэн. – А я не знал, что мы можем наблюдать с Земли восточный и западный края.

– Кроме того, мы можем увидеть южный и северный края оборотной стороны.

– А это почему? – спросила я.

– Из-за оптической либрации по широте. Видите ли, у Луны есть ось, вокруг которой она вращается. И она немного наклонена. Благодаря этому мы и можем увидеть южный и северный края Луны.

– Наверное, совсем чуть-чуть? – спросила я.

Я помнила, как выглядит Луна с Земли. На ней можно разглядеть темные пятна. И я всегда видела их в одних и тех же местах. Я бы не сказала, что они сильно сдвигались в стороны.

Ответ Кифа удивил меня.

– Вместе эти явления позволяют увидеть нам 59 процентов поверхности оборотной стороны Луны.

– Но это же больше половины!

– Так и есть. Просто мы на Земле не слишком отличаемся наблюдательностью. Если бы у нас хватило ума больше смотреть, люди замечали бы это. Кстати, первым открыл это явление небезызвестный вам Галилео Галлилей. Семнадцатый век. Допотопная технология. Высочайшая наблюдательность, жажда знаний. И вообще – величайший ум в истории человечества. Нынешняя астрономия многим ему обязана.

– «И все-таки она вертится», – вспомнила я.

– Именно так.

Сейчас я видела в Кифе не просто человека, любящего свою работу. Я видела перед собой ученого, в лучшем смысле этого слова. Который опирается на труды других и продолжает их дело. Который требует от себя и от других именно этого: высочайшей наблюдательности и жажды знаний.

А я считала этого человека последним придурком? Конечно, я не должна была бросаться ему на шею, но нужно было вести себя с ним немного повежливей.

– Огромное вам спасибо за лекцию, что вы нам тут прочитали, – сказала я, когда мы уходили.

– И за телескоп, который вы нам показали, – добавил Дэн. – Было очень интересно.

– Моя обсерватория для вас всегда открыта, – сказал он.

И я обрадовалась:

– Значит, к вам можно придти еще?

Теперь я понимала, что без этой обсерватории мне будет очень сложно. И время от времени я заходила туда, чтобы посмотреть в телескоп на бескрайний мир, о котором мы знали так мало.

Глава 13

Другим моим любимым занятием стало смотреть на взлеты и приземления космических кораблей. Я радовалась, что на наблюдательном пункте есть окно, охватывающее всю стену и часть потолка. Космодром «Лунное золото» я видела полностью. Мне доставляло огромное удовольствие видеть, что люди могут отсюда улетать. Я от души радовалась за них. Приземление кораблей я встречала не так восторженно. Я чувствовала жалость к тем, кто прилетел сюда и пока еще не знает о наших порядках.

Расписание кораблей я выучила полностью. Они прибывали и улетали отсюда каждые три дня. Мне было странно, что Мэриан почти не обращает на это внимание.

Она лишь однажды ждала космического корабля, практически не отлипая от окна.

– Ты знаешь, кто там должен прилететь?

– Нет.

– Известный музыкант Рикардо Гомес. О, я его обожаю!

Рикардо знали все. Он был очень известен.

– Зачем он сюда летит? Давать концерт?

Я подумала, что это очень хорошее развлечение для нашего корпуса. Мы все тут так заработались, что пора бы уже устроить какой-то отдых. Я бы с удовольствием сходила на концерт. И тем более, Рикардо Гомеса.

– Нет, – сказала Мэриан. – Он едет на съемки нового клипа. Я так рада быть с ним в одном здании!

Вместе с Мэриан я наблюдала за приземлением корабля.

– Ах, он уже здесь, так близко от меня, мой любимый Рикардо Гомес! – таяла Мэриан.

– Не боишься, что я расскажу все твоему мужу?

– Он тоже любит Рикардо Гомеса. Правда, не до такой степени, как я.

Мэриан хотела увидеть его в автобусе. Но сделать это издали было почти невозможно.

– Ах, если бы у меня был бинокль! – вздыхала Мэриан.

– Или даже телескоп Кифа, – усмехнулась я. – Говорят, он самый лучший из существующих.

На следующий день Мэриан пришла на наблюдательный пункт в прекрасном расположении духа.

– Я самая счастливая девушка на свете! – сказала она.

– Почему?

– У меня есть автограф моего любимого Рикардо Гомеса! – закричала она и запрыгала на месте. А потом добавила шепотом: – Только ты не говори об этом моему мужу.

Она могла бы не предупреждать об этом. С мужем Мэриан я никогда не общалась.

Зато с Крисом мы подружились. По вечерам он повадился ходить в нашу с Дэном комнату. Он с деловым видом заявлял, что пришел в гости, и ждал, когда мы его чем-нибудь угостим. Без этого он не уходил.

Я видела, что этот ребенок очень похож на взрослого.

– Я принес вам яблоко, – говорил он, доставая его из кармана. – Я же знаю, что без гостинцев к друзьям не ходят.

Я разрезала яблоко на три части, а сама доставала конфет. Я тоже знала, что если гости приходят к друзьям с гостинцами, то и хозяева должны угостить их чем-нибудь вкусным.

Иногда я думала: почему Крис так похож на взрослого? Может, он просто давно не общался с себе подобными? С кого ему брать пример? Детей вокруг нет, приходится брать со взрослых.

– Тебе не скучно здесь одному? – спросила я его однажды.

– А я не один, – ответил он. – У меня очень много друзей. Ты, Дэн, Келли, Харви…

Он долго перечислял своих друзей, загибая пальцы. Я видела, что он гордится тем, что общается со взрослыми людьми. А я все думала: он хоть чем-нибудь детским тут занимается?

– Ты во что-нибудь тут играешь? – спросила я.

– Да. Моя любимая игра – прятки. Я этот корпус очень хорошо знаю. И могу спрятаться так, что меня никто не найдет. Спорим, ты бы не смогла меня найти.

Я засмеялась:

– Не буду с тобой спорить. Проигрывать неохота.

Когда он ушел, Дэн сказал мне:

– Знаешь, почему он хорошо знает устройство корпуса? Взрослые пускают его туда, куда не следует. Мы, например, пускаем его в химический отсек. Повара пускают на кухню. В оранжерею он вообще ходит за здрасьте. Хорошо, что Мэриан не пускает его на наблюдательный пункт. А то насмотрелся бы картинок с каторжниками и начал бы сходить с ума, как делаешь ты. Я всегда говорил: до шестнадцати нельзя смотреть на плохое.

– Мне больше шестнадцати, – напомнила я.

– Только твоему телу. Твоя душа так молода, что почти не отличается от ребенка.

– А ты так любишь меня дразнить, что сам похож на пацана, – ответила я. – Из всех нас Крис тут самый серьезный.

Глава 14

Однажды, когда мы работали с Мэриан вдвоем, она громко сказала:

– Кто бы мог подумать? Четырежды убийца, а его тут мочат, как мальчишку.

Я посмотрела на нее.

– Откуда ты знаешь?

– Его знают все. Показывали по новостям. «Маньяк-убийца бродит по городу» – кажется, так назывался репортаж. И вот пожалуйста – теперь я сижу тут и наблюдаю, как его самого мочат.

Я подошла ближе к экрану. Я видела, как в углу туалета один каторжник держал другого, а третий бил его.

– Почему ты не вмешаешься? – спросила я.

– Надо, конечно.

Мэриан нажала кнопку. Слезоточивый газ клубами стал спускаться с потолка. Первый каторжник отпустил второго, и тот сполз на пол, но другой продолжал его долбить. Он как будто бы не обращал внимания на то, что с потолка на него идет слезоточивый газ. Казалось, он должен это понять и отстать от своего противника. Но он этого не делал.

– Мэриан, сделай что-нибудь! – взмолилась я.

– Ничего страшного. Иногда преступники ведут себя, как тормоза. До нормальных людей быстро доходит, что это слезоточивый газ. До других это доходит туго.

Действительно, тот каторжник все-таки схватился за свои глаза и выбежал из помещения. «Маньяк-убийца» на четвереньках пополз оттуда тоже. Было видно, что он кашляет. Он не ориентировался, куда ползти, и врезался головой в унитаз. Потом пополз дальше и, наконец, скрылся с экрана.

Только тут я вздохнула свободно. И тут же осознала, что все это время, пока наблюдала за ним, не дышала. Я как будто была с ним заодно. Ему нельзя было продохнуть в этом слезоточивом смраде, и я вроде как не имела права. Но теперь все позади.