Разводимся! Моя на тридцать дней (СИ) - Лесневская Вероника

- Да, Светочка, - щебечет на ультразвуке Нина Евгеньевна, отчего мои глаза округляются от удивления, брови ползут вверх, а челюсть, наоборот, отваливается и стремится к начищенному до блеска паркету. – Очень уютно у вас, мило и, зная своего сына, вкусно, - забрасывает комплиментами ресторан, но с такой интонацией, будто в этом заслуга администратора. Эта Света работает здесь без году неделю. Что значит «у вас»?

- О да-а, Матвей Андреевич божественно готовит, - с придыханием стонет администратор, словно прямо здесь и сейчас получит оргазм. Резко осекается, покосившись на меня.

Вопросов у меня к ней больше, чем ответов. И главный: «Какого черта только что было?»

- Кстати, мой муж не сказал, как долго будет занят? – заявляю свои права, а все женское естество бунтует. Почему я вообще должна кому-то доказывать, что это мой мужчина? Напоминать, кто я такая? С каких пор мне нужно отвоевывать собственного мужа? Мой мир сошел с ума, а я самый буйный пациент в этой психбольнице.

- Пообещал скоро спуститься, - лепечет Света негромко.

Испепеляю ее взглядом, а она теряется, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на свекровь. Со мной избегает зрительного контакта, будто провинилась. И, кажется, я не хочу знать, в чем именно…

- Будь добра, уточни на кухне, когда будет готов мой заказ, - по-доброму просит ее Нина Евгеньевна.

Пользуясь удобным моментом, она забирает меню и испаряется.

- Светочка? – не выдерживаю.

Если учесть, что меня она называет не иначе, как полным именем Оксана, такое уменьшительно-ласкательное обращение к администратору вводит меня в замешательство. Свекровь сегодня перешагнула все границы – и открыто плюет мне в лицо.

- Ну а что? Хорошая девочка. Мы пообщались немного, пока они с Глебом мне экскурсию по ресторану проводили, - хмыкает как будто ни в чем не бывало. – Знаешь, она раньше помощницей руководителя работала, опыт большой, так что со временем вполне может стать правой рукой Матвея. Грамотные специалисты сейчас на вес золота. Ему очень нужна поддержка, а то все в одиночку на себе тащит.

- Он не один, если вы не заметили, - цежу, не скрывая злости.

- Тренер в бизнесе не помощник, - совершает контрольный выстрел в мое самолюбие. – Твоя задача следить за бытом и обеспечивать гармонию в семье. К слову, как у вас продвигается дело в плане детей? Внуков я дождусь? – беспощадно лупит по больному. Битами, обмотанными колючей проволокой и истыканными гвоздями.

- Не ваше дело, - от бессилия перехожу на хамство. - Это касается лишь нас с Матвеем.

- Значит, никак, - вздыхает с притворным сочувствием. - Неужели и здесь Матвею помощь со стороны нужна будет?

Простреливаю свекровь яростным взглядом, сжимаю в кулаке салфетку. В момент, когда я готова сорваться с цепи правил приличия и загрызть ее, между нами опускается рука официантки. Как шлагбаум. Брейк.

Перед Ниной Евгеньевной появляется тарелка с овощным салатом, а затем над мой головой вкрадчиво и весьма вежливо звучит:

- А вам что принести?

- Ничего, спасибо, - жестом прошу официантку уйти.

Как только она исчезает, молча нахожу на столе солонку, задумчиво прокручиваю ее в руке – и молча протягиваю к заказу свекрови. Хмыкнув, начинаю щедро посыпать солью салат.

- Что… ты делаешь? – опешив, мямлит Нина Евгеньевна.

- Немного соли вам не помешает. А то слишком у вас приторно сладкое лицо каждый раз, когда вы изводите меня и намекаете на измену сына, - произношу на редкость спокойным тоном, не прекращая солить ее блюдо.

Плохо дело. Когда меня кроет, я опускаю забрало и слепо размахиваю шашкой. Именно это происходит сейчас. Знаю, что натворю бед, за которые мне потом будет стыдно, но ничего не могу с собой поделать. В такие моменты только Мэт способен меня остановить, но его нет поблизости.

- Тебе показалось, - капитулирует Нина Евгеньевна, осознав, что перегнула палку. Но назад пути нет. Здравый смысл пал под гнетом эмоций.

- Пожалуй, поперчить тоже нужно, - беру соседнюю баночку. Так же невозмутимо встряхиваю.

- Прекрати, на нас люди смотрят, - озирается свекровь, стыдясь свихнувшейся невестки.

- Мне все равно, - трясу перечницей, но из нее еле сыплется. – Я люблю Мэта, Нина Евгеньевна, и никому его не отдам, что бы вы ни делали, - произношу четко и строго.

- Не выдумывай, я ничего плохого не хотела, - фыркает она. - Я ради вас стараюсь. Да я вообще-то…

Крышка с баночки неожиданно слетает – и весь перец высыпается на измученные овощи, прибивая их черным пеплом поверх одеяла из соли. Врезавшись, ядерным грибом поднимается над тарелкой. Такого эффекта я никак не могла предугадать.

Опешив, я с открытым ртом слежу, как душистые частицы разлетаются в воздухе. Нина Евгеньевна отмахивается, но они забираются в ноздри, заставляя нас обеих чихать. Машинально подскакиваю на ноги, зажимая раздраженный нос, и сверху вниз смотрю, как она пытается «отбиться» от перца, который оседает на ее светло-персиковое платье. Проступает плесенью на ткани.

- Дикая, - хрипит свекровь и опять чихает. – Не зря я… - очередной чих мешает ей закончить фразу.

К столику мгновенно подлетает Светлана, принимается лично все убирать, помогает Нине Евгеньевне спасти платье, но лишь глубже втирает в него перец салфетками. Не сразу замечаю, что подошла администратор не одна. Осознаю масштаб и размах проблемы, лишь когда слышу до боли родной голос:

- Хм, и что произошло за пять минут, что меня не было? – уточняет он напряженно.

Нещадно жую губу, наблюдая, как свекровь, узрев сына, начинает имитировать приступ астмы, которой она никогда не страдала. Чувствую себя последней сволочью, потому что… не верю ей ни капли. И не могу заставить себя подойти к ней, помочь и хотя бы сделать вид, что беспокоюсь. Наблюдаю со стороны, как вместо меня роль заботливой невестки выполняет Света.

Продолжаю стоять как вкопанная рядом с Матвеем. А он тоже не спешит сдвигаться с места. Замер, спрятав руки в карманы, хмурится и пытается выбраться из состояния ступора. Медленно переводит взгляд с матери на меня. На дне зрачков – шок, непонимание и немой вопрос.

Прячу лицо в ладони – и тут же чихаю в них.

А все же… надо иногда слушаться мужа. Я ведь могла бы сейчас быть дома, в пижаме под одеялом, и переключать каналы телевизора в поисках интересного кино. А вместо этого сама стала героиней низкопробной трагикомедии. И мне категорически не нравится сценарий.

Глава 7

Матвей

Ни черта не соображаю, что происходит. Ксюша молчит, терзая ровными, фарфоровыми зубками пухлые губы. Смотрит на меня глазами испуганного лемура, а на дне расширенных зрачков неоновыми буквами мигает: «Накосячила». Понять бы только, в чем… Хотя в такие моменты я готов простить ей все.

Оторвавшись от виноватого личика, окидываю взглядом стол, засыпанный перцем, причем так, будто над ним перечница взорвалась в полете. Характерный запах проникает в нос, дразнит рецепторы – и я морщусь, покашливая. Ксюша рядом со мной тонко, смешно чихает, тянет испачканные руки к щекам, прикрывается. Передергивает плечами, пытаясь подавить очередной чих, но он приглушенно бьет в ладони.

- Так что произошло? – напираю.

Первый порыв – схватить «преступницу», пойманную на горячем, точнее, на душистом и остром, а потом увезти ее отсюда. Дома разберемся.

Однако мама перетягивает на себя одеяло, или в нашем случае - скатерть. Причем делает это буквально. Держится за край ткани, надрывно кашляет, охает, принимает из рук Светы стакан воды, но не отпивает ни глотка. Администратор носится вокруг, уточняет что-то, старается угодить ей и помочь. А я по-прежнему не понимаю, в чем проблема. Фарс какой-то, а не семейный ужин. Я подозревал, что мои дамы не смогут спокойно находиться наедине. Но не ожидал, если честно, что за короткое время они устроят настоящий хаос. Я чертовски устал, хочу отвезти мать в квартиру, а с Ксюшей отправиться спать. Неужели я многого прошу?