Любовь дракона - Мэри Гилганнон

Она робко кивнула, чувствуя, что если заговорит, то сразу выдаст свой страх. Он пристально смотрел в ее глаза, как бы стараясь проникнуть к ней в душу, понять, что там происходит. И чем больше она старалась отвести глаза, тем сильнее гипнотизировал ее этот взгляд. Но ведь она не сделала ничего дурного! С какой стати она должна мириться с этой явной попыткой запугать ее?!

Спустя мгновение Мэлгвин снова улыбнулся и черты лица его смягчились:

— Как бы то ни было, я не вижу причин, которые помешают нам понравиться друг другу. Ты — красивая девушка, да и я — несмотря на дурную славу — не лишен привлекательности. — Он убрал руку с ее подбородка и мягко коснулся пальцами щеки. Аврора перестала дрожать. Ласковое прикосновение этого мужчины обезоружило ее. Его гибкое, идеально сложенное тело излучало нерастраченную силу, огромную мощь. Они как бы обволакивали ее. Раньше ей никогда не доводилось так близко сидеть с мужчиной, с таким мужчиной — крепким, мускулистым воином.

Пальцы Мэлгвина коснулись ее волос и ловко вытащили одну из заколок, удерживавших на затылке тугие косы.

— Что ты делаешь?

— Мне больше нравится, когда у тебя длинные распущенные волосы — такие, как вчера.

Аврора в раздражении отбросила его руку. Сестры долго трудились, чтобы заплести ее волосы и сделать прическу, носить которую подобало только принцессе римско-британского королевского дома, а теперь он разрушает это великолепие!

…Решительность ее исчезла, как только она увидела его глаза. В них отражался неподдельный восторг. Губы его были чуть-чуть приоткрыты. Она ощущала его чувственное желание, оно передавалось ей самой, и неудержимо захотелось ослепить его своей красотой. Дрожащими пальцами Аврора стала расплетать свои косы. Он с восхищением смотрел на нее, и она удовлетворенно улыбнулась:

— Вот так… так лучше?

— О да. Намного.

Губы его коснулись ее губ. Его рот был мягким, влажным, настойчивым. Она испуганно вздрогнула, когда он сначала коснулся языком ее губ, а затем проник в рот. Раньше никто не целовал ее так. Странный поцелуй, но ничего неприятного в нем не было. Легкая дрожь пробежала по ее телу. Почувствовав это, Мэлгвин привлек Аврору к себе, крепко сжимая своими сильными руками. Он был намного крупнее Маркуса, но от него исходил почти такой же запах, присущий мужчине, — запах кожаной туники и боевых коней.

Авроре казалось странным, что каждый его поцелуй отзывается во всем ее теле. Сидя на скамье, Аврора не могла крепко обнять его, и почувствовала облегчение, когда он осторожно посадил ее к себе на колени. Она вдруг осознала, что отвечает на его поцелуи и, приоткрыв рот, своим языком касается его упругого языка. Она ощущала его массивный торс, его мощную грудь, прижавшуюся к ее плечам. Казалось, все вокруг поплыло как во сне. Она уже ничего не чувствовала, кроме сладостного напряжения где-то внизу живота. Это напряжение постепенно поднималось вверх, к груди. И Мэлгвин, видимо, понял это. Он засунул руку в глубокий вырез ее платья и тронул пальцами ее нежные увеличившиеся соски — сначала один, потом другой.

— Довольно! — яростный голос Константина возвратил наконец Аврору в реальный мир. Подняв голову, она увидела разъяренное лицо своего отца.

— Я согласился отдать дочь тебе в жены, а не в любовницы, Мэлгвин!

— Мы пытаемся понять, подходим ли друг другу, — насмешливо улыбнулся Мэлгвин и помог Авроре подняться с его колен.

От унижения у Авроры перехватило дыхание, на глазах появились слезы. Возмутительно! О чем она только думала, когда позволила Мэлгвину всякие вольности. Чувство стыда усилилось, когда отец, схватив ее за руку, потащил прочь из сада. Во время их первой встречи наедине Мэлгвин вел себя с ней совсем не так, как с принцессой. Он тискал ее на глазах у всех, как будто она была легкодоступной девицей.

Несмотря на охватившее ее чувство стыда, Аврора не удержалась и обернулась. Мэлгвин все еще стоял у скамьи и глядел ей вслед. И вновь его взгляд трепетным огнем отозвался во всем ее теле.

4

Ближе к вечеру Аврора и ее отец ехали во главе процессии, направлявшейся на широкое поле за крепостной стеной, где должно было состояться бракосочетание. Мэлгвин настоял на том, чтобы все воины и все горожане могли присутствовать на свадебной церемонии, и поэтому ратное поле, на котором так и не разгорелась битва, стало чем-то вроде часовни под открытым небом, способной вместить всех желающих. В городской церкви разобрали мраморный алтарь и перенесли на поле. Сюда же доставили огромный бронзовый крест, высоко вздымавшийся над землей. Непосредственно вокруг того места, где должен был пройти свадебный ритуал, расположились сторожевые посты. Воины спрятались в землянках, вход в которые был украшен штандартами и венками из летних цветов.

Направлявшаяся из Вирокониума на поле толпа была радостной и праздничной. Одеяние Константина и членов его семьи свидетельствовало об их немалом богатстве. На леди Корделии и сестрах Авроры были яркие летние платья, на их шеях и запястьях переливались золотом и драгоценными камнями фамильные украшения. Леди Корделия и сестры ехали в повозках, запряженных лучшими лошадьми Константина. Их гривы были перевиты лентами и цветами. За семьей Константина следовали члены других благородных семейств Вирокониума. В городе остались только слуги, рабы, старики и брльные.

Маркуса в процессии не было. Хотя Константин, конечно же, разрешил бы ему участвовать в свадебном обряде. С болью в глазах Маркус наблюдал, как Аврора покидала дворец, и этот взгляд острым кинжалом пронзил ее сердце. Не выдержав, Аврора отвернулась, и тут же к ней подъехал Константин, натянул поводья ее лошади и увлек за собой.

Авроре показалось, что путешествие на поле заняло всего одно мгновение. С пугающей быстротой они вдруг оказались за крепостными воротами. На краю поля виднелась зеленая роща, и Авроре стоило большого труда не умчаться, подстегнув свою лошадь, в лес. Теперь все было в прошлом: в Вирокониуме она навсегда оставляла свою невинность и свободу детских лет. Душа ее противилась наступающей сегодня новой неизвестной жизни.

Завидев воинов Мэлгвина, которые, поджидая их, тут и там стояли на поле, Константин явно занервничал. Приблизившись к месту бракосочетания, Аврора закрыла глаза и бросила поводья. Ее лошадь послушно последовала за отцовским жеребцом. Спустя мгновение она остановилась, и Аврора услышала, как отец произнес ее имя. Она открыла глаза и в нескольких шагах от себя увидела Мэлгвина. Выглядел он прекрасно. На нем была синяя туника, которая удачно гармонировала с его глубокими глазами, придавая им великолепный холодный оттенок — как у сапфиров. На шее красовалось блестящее на солнце крученое ожерелье из золота, а на запястьях переливались драгоценными камнями церемониальные браслеты верховного вождя одного из древних народов Британии. Он нежно улыбался ей.