Брак без выхода. Мне не нужна умная жена (СИ) - Тес Ария

- Ты опять за свое? - усмехается он, а потом слегка гладит по щеке, - Мы же уже разобрались, что любовь — это обычная хуета. Слова. Беспонтовый пшик в воздух…

Я резко отшатываюсь от него, но приходится занять совсем невыгодное положение. Почти лежа, уставилась в одну точку, а его рука так и осталась висеть в воздухе. Я не смотрю на него прямо. Знаю, что лучше не надо, но чувствую волну злости и недовольства. Через мгновение Малик поднимается на ноги. Он возвышается надо мной скалой. Смертоносной скалой, которая непременно задавит, если буду рыпаться и дальше…

- Мне жаль, что ты это видела. Мой косяк. Не сдержался, но я не хотел причинять тебе неудобств — это правда. Понимаю, неприятно, но так уж вышло, что, видимо, настало время действительно повзрослеть. А теперь ты должна понять кое-что: никакого развода не будет. Из брака со мной выход только вперед ногами, и то сомнительно. Все останется, как прежде. Тебе придется, если не стать мудрой женщиной, которая умеет отвернуться и закрыть свой рот вовремя, то хотя бы смириться. Какая из двух формулировок нравится больше — выбирай сама.

Малик разворачивается на пятках и собирается уходить, а я не знаю, что чувствую. Сказанные слова, как наотмашь выброшенная пощечина — их смысл сложно доходит до меня. Как будто мы вовсе находимся в разных галактиках и пытаемся коммуницировать, но ничего не получается.

Возможно, эта шлюха была в чем-то права…

- Лучше бы я сказала «нет», - шепчу еле слышно, и Малик замирает.

Не знаю, зачем я это делаю? Мне действительно хочется, чтобы он ушел, но боль толкает на глупости. Продолжать разговор? Задержать его? Не знаю. Очевидно, куда он направился. Все слишком очевидно…

Обида окатывает новой волной. Я поднимаю глаза и цежу.

- Едешь заканчивать то, что начал, да? Надеюсь, что эта шалава окажется больной.

Малик гортанно усмехается и медленно поворачивается на меня.

- Ты ревнуешь, маленькая?

Пошел ты к черту.

- Я должна была сказать «нет», - упрямо повторяю, глядя ему в глаза, - Если бы я знала, какой ты ублюдок…

- Полегче.

- Пошел ты…

Ярость накрывает с головой. Я никогда не позволяла себе говорить так с мужем, но сейчас…сейчас у меня нет никакого уважения.

- Чтоб ты сдох под ней. Или на ней. Плевать. Не возвращайся. Никогда.

Каждое слово я разделяю рваным вдохом, а он просто смотрит. Смотрит и усмехается, как вдруг двигается в обратном направлении.

Черт…

Я не знаю, что делать и куда бежать. Испуганно таращусь на него, чтобы не упускать из виду опасность, а сама нелепо стараюсь отползти назад — мимо. Через мгновение Малик зажимает мои бедра своими ногами, еще через одно хватает меня за волосы и тянет на себя.

Он так близко…

Он так близко…

Он так…

Прикрываю глаза, когда ощущаю его дыхание на своих губах, которые упрямо тут же втягиваю в себя.

Пошел ты. Пошел ты. Пошел ты. Ублюдок…

- Маленькая моя девочка… - шепчет он, - Ревность толкает нас на глупые поступки, поэтому на этот раз я прощаю тебе твою сумасбродность. В первый раз. И в последний раз.

- Пошел ты, - упрямо выдыхаю, резко распахиваю глаза и выплевываю, - Я должна была сказать «нет», и я жалею, что этого не сделала! Ты — ублюдок и…

Волосы натягиваются сильнее. Почти до визга, который просто не успевает слететь с моих губ, которые в следующий момент прижигает собственнический поцелуй.

Я мычу, изворачиваюсь, точнее очень-очень-очень жалко пытаюсь это сделать. Ничего не получается. Малик держит меня крепко, проталкивает свой язык и моментально доминирует над моим. Лишь когда он вдоволь наслаждается своей победой, отстраняется и шепчет.

- Но ты сказала «да», так к чему это бессмысленное сотрясение воздуха? А если не заткнешься сейчас и выведешь меня, Лили, я использую твой грязный рот по прямому назначению. Как ты сама заметила, я не закончил начатое…

Вспыхиваю и резко распахиваю глаза. Он этого не сделает…или…сделает?

Будто в подтверждение своим словам, Малик разгибается плавно и с ухмылкой, так что я оказываюсь лицом к лицу с его ширинкой.

- Так как? Перейдем к делу или ты уже начнешь быть мудрой женщиной? Учти, учить тебя быть ей, мне тоже понравится.

Отвожу глаза и упираю их в свои колени. Противно от самой себя и своей слабости, но, к сожалению, выхода другого у меня нет. Он это сделает. Он сделает…я точно знаю. И ему доставит удовольствие ломать меня, а я? Тут уж прямая дорога на крышу вниз головой, если честно. Ведь на его члене до сих пор остались следы от помады этой шлюхи…

- Хорошая девочка. Вернусь поздно, не жди меня.

Он уходит, а я смотрю ему в спину и когда дверь захлопывается — из меня будто выдирают чеку, как из гранаты.

Часто, сухо дышу. Внутри шпарит огнем. На губах привкус этой самой помады, и мне хочется содрать себе кожу с лица ногтями, но я наклоняюсь вперед и истошно вою. Может быть, потом перейду и к сдиранию кожи, а пока так. Пока мне нужно выпустить тот ужас, который сейчас происходит в моей груди…

«Абонемент»

«Выход всегда есть, ведь есть же?…»

Лили

Не думаю, что у меня есть много времени на жалость к себе. Я стараюсь успокоиться, как можно скорее, а потом начинаю думать. Слова Малика прозвучали сродни жестокому приговору, но это же только теория. Точнее, только в плоскости, когда я зажата с ним в тесном пространстве, правильно? Правильно.

Да, мой муж принадлежит к другой национальности. Да, в его вере развод — это неприемлемо. И да, в его стране действует именно такая практика. НО! Мы не в его стране, а в России, а значит, я могу рассчитывать на справедливость.

Не знаю, но внутренне я начинаю истерично смеяться, хотя изо всех сил стараюсь отодвинуть припадок на задний план. Почему? Потому что это моя последняя надежда. Уцепиться за благоразумие — последний вариант.

Нужно действовать.

Больше я не жду. Начинаю быстро собирать вещи, точнее, продолжаю это делать. Потом бегу в спальню к дочери. Она уже проснулась, с ней сидит няня, которую я отпускаю, чтобы она, не дай бог! Не позвонила Малику. Я в хороших отношениях с персоналом в доме, но все-таки, деньги им плачу не я. Он. А как говорится? Кто платит, тот и музыку заказывает — нужно быть осмотрительней.

Выдыхаю, когда небольшой рюкзак моей девочки собран, второй наполнен ее игрушками. Нельзя так говорить, конечно, но хотя бы что-то хорошее в ее болезни есть. Надия все еще квелая немного, поэтому мне удается снова уложить ее спать примерно к половине одиннадцатого, потом я аккуратно перемещаю ее в автомобильное кресло и выхожу из комнаты. Дважды бегать до машины — это слишком подозрительно, но пришлось рискнуть минут пятнадцать назад. Меня поймали лишь раз, но я вовремя сообразила и сослалась на забытые в салоне ноты. А теперь — самый главный фокус.

Я надела спортивные брюки, кофту и кеды с мягкой подошвой, чтобы не шуметь, взяла дочу и выглянула из нашей с мужем, точнее уже, надеюсь, бывшим мужем, спальни. Дом встретил меня, как обычно, тишиной. Холодом и тишиной…

Раньше меня это не сильно волновало, скажу честно. Точнее, я умело закрывала глаза. Наверно, в этом и кроется мудрость, да? Ну та, о которой меня «просит» Малик. Закрывать глаза, когда это нужно, как и рот. Ну, или открывать пошире, в зависимости от ситуации — как посмотреть.

Да, я умею вовремя закрыть рот. Очевидно. Но то ли это мой максимум, то ли граница, где заканчивается мудрость, и начинается откровенное пренебрежение к себе, пересечена, так или иначе, на большее меня не осталось. Нет, я не собираюсь это терпеть. И знаете? Дело даже не во мне, как таковой. Ну, правда. У меня маленькая дочь, и я должна показывать ей пример! По-хорошему, конечно, мы должны, но остаюсь только я. Малик не сильно привязан к ребенку. Да и ко мне, как показала практика, тоже. Будь это мальчик, может быть, он не стал бы трахать шлюху под одной крышей с нами? А может быть, и нет. Слава богу, мы этого никогда не узнаем, и я не позволю, чтобы мой ребенок жил в блядюшнике. Не хочу. Нет-нет-нет, не хочу! Чтобы Надия думала, что это нормально. Такое отношение к женщине…неадекватное, потребительское, неуважительное! Она не должна этого знать. Я хочу, чтобы когда моя маленькая крошка вырастит и встретит мужчину, он любил ее, уважал и ценил. Как мой папа любил, уважал и ценил маму. Их отношения — мечта; и это правда. Она никогда даже не плакала из-за него, не то что выла — о чем мы вообще говорим?! Не могу себе представить, чтобы мой отец поступил так же по-свински с ней. Даже если напьюсь или ударюсь головой, всегда на подкорке у меня сохранится то трепетное чувство, которое всегда витало в воздухе, когда они были вместе.