Как в кино - Юлия Александровна Лавряшина

школьном гардеробе, которым заведовала старенькая тетя Люба. А когда классная руководительница врывалась туда (цокот каблуков они всегда успевали расслышать загодя), Ромка с приятелями цеплялись за железные перекладины с крючками. Среди курток и пальто их не было видно, но учительница наклонялась, рассчитывая углядеть ботинки и школьные брюки. Где ж ей было догадаться, что ноги они тоже закидывали на металлические трубки? И давились смехом, слушая удаляющееся цоканье…

Тогда Лиза не понимала, почему гардеробщица поощряет мальчишек? Ведь ни разу не сдала. А через несколько лет после школы встречались классом, вспоминали юность, и тетю Любу в том числе, и кто-то сказал:

– А вы не знали? У нее же внук утонул лет в десять… Впервые на море его вывезли. Потому она мальчишек и не могла ругать.

Вечером Лиза рассказала об этом брату. От жалости Ромкино лицо сморщилось, сделалось некрасивым и смешным, хотя вообще его трудно было чем-то испортить… К тому времени он уже поступил во ВГИК, может, поэтому то, что он сделал, смахивало на сцену из фильма. Утром Роман взял напрокат белый костюм, купил букет роз и уговорил приятеля из группы подвезти его на «Мерседесе» прямо к школе. Предварительно позвонил на вахту, уточнил, работает ли тетя Люба, и явился к ней, как прекрасный принц из сказки, которая с ней так и не случилась. Лиза не смогла усидеть дома и прибежала к школе, чтобы увидеть этот фарс своими глазами.

Но вышла драма… Гардеробщица, которую время уже совсем согнуло, как оказалось, уже слегка утратила связь с реальностью, что не мешало ей добросовестно выполнять свои обязанности, поэтому администрация школы не отправляло ее на покой. Но, увидев красивого юношу с цветами, тетя Люба ахнула и закричала так истошно, что у Лизы чуть не надорвалось сердце:

– Мишенька!

Так звали ее внука.

Только в первый момент Ромкино лицо дрогнуло, и Лизе стало боязно, что брат расплачется или бросится бежать. Но каким-то чудом он выдержал, крепко обнял старушку и прижался щекой к ее седой макушке. Так они и стояли, замерев на глазах у притихших школяров и учителей, незнакомо вытирающих глаза. Лизе подумалось, что ее брату в эти мгновения мерещилось: это их мать наконец-то приняла его всем своим существом… И он был счастлив ничуть не меньше, чем тетя Люба.

В какой-то момент ее сознание неожиданно прояснилось, и, мягко высвободившись, гардеробщица взяла цветы и растроганно произнесла:

– Спасибо, Ромочка… Вырос-то как! Красавец.

И Лиза, а за ней наверняка и все остальные засомневались: а звучал ли тот крик боли на самом деле или померещился всем? Известны же случаи массовой галлюцинации…

В сценарий детского фильма, который был написан, как говорится, на одном дыхании, эту сцену Лиза не включила. Тетя Люба могла прийти на сеанс, и ей стало бы неловко. Много ходов придумал сам Роман, поэтому с полным правом записал себя в соавторы сценария. Лиза была только за: чем бы дитя ни тешилось… А он так и загорался, вспоминая свои хулиганские выходки или выдавая яркие фразочки, которые, смакуя, повторял на разные лады.

Их фильм «На дубе том…» был снят так же, как написан – быстро и с удовольствием. Даже финансирование нашлось почти без проблем. Недавно ушел в прокат и уже окупился, но это Лизу не обрадовало: работа закончилась, и брат снова затосковал. Правда, у них появились деньги, Воскресенские наконец-то погасили ипотеку и заказали Варе памятник. Тот самый, к которому неизвестный принес красивый, совершенно неуместный букет.

С тех пор им заказали только четырехсерийку для телеканала, и опять о несчастной любви со счастливым финалом. Лиза была совсем не прочь сочинить такую историю, ведь в ее жизни давно не случалось никакой любви. Хоть пофантазировать об этом!

А у Романа все вышло наоборот. Ровно наоборот…

* * *

Самой не верилось, что она решилась на это, но палец уже нажимал кнопку звонка, закрепленного на кованых черных воротах, не скрывавших бревенчатый дом, похожий на светлый сказочный терем. Его двор был заселен диковинными сказочными персонажами, которых кто-то ловко вырезал из дерева. Только Лиза пришла не ради них…

На высокой крыше дома была закреплена видеокамера, и ей пришло в голову, что в поле зрения хозяина мог попасть принесший Варе цветы, ведь ее могила находится совсем близко к ограде. Если удастся уговорить его посмотреть видеозапись, то можно будет попытаться разыскать этого человека и выведать, что именно связывало его с Варей.

«Только бы ничего не связывало, – молила она про себя. – Ромка не переживет, если его божество окажется…»

Додумать Лиза не успела: внезапно распахнулась калитка, хотя она ожидала услышать голос из домофона. Перед ней стоял, видимо, хозяин дома – высокий, полноватый, он запыхался, на крыльях крупного носа блестели мелкие капли пота. Стянув бейсболку, он вытер лоб, глядя на нее выжидающе. В вопросительном взгляде проступала скрытая печаль, отчего сразу хотелось погладить этого человека по голове.

– Ой, – вырвалось у нее. – Простите, вы здесь живете? Или…

Она взглянула на грязную тяпку у него в руке. Приподняв инструмент, он сообщил:

– Я садовник. А что вы хотели?

– Садовник? О… Это прекрасно! А хозяин? Или хозяйка?

– Никого нет. Зачем он вам?

Пытаясь не выглядеть сумасбродной дурочкой, Лиза торопливо изложила суть своей просьбы. Ее не оставляло ощущение, что садовник в душе посмеивается над ней, и от того губы не слушались, и она путалась в словах.

– Я понимаю, это все кажется диким… Ничего плохого этот человек не сделал, просто принес букет. И у него не будет из-за нас никаких неприятностей! Просто надо убедиться…

– Проходите. – Он угрожающе взмахнул тяпкой, потом рассмеялся и бросил ее на землю. – Рыхлю почву вокруг малинника после обрезки. Готовлю сад к зиме.

Лиза неуверенно шагнула во двор:

– Вы уверены? Вам потом не влетит за то, что пустили чужого человека в дом?

– Не влетит. Как вас зовут?

– Елиза… Лиза. Лучше так.

По его губам скользнула усмешка – то ли ироническая, то ли едкая – она не успела разглядеть. Но голос прозвучал дружелюбно:

– А меня Антон. Без вариантов.

– И без отчества?

– Без.

– Хорошо, – отозвалась она неуверенно. – Антон, а хозяин не нагрянет, пока мы смотрим?

– Не нагрянет. Он далеко. За границей.

– Сбежал?

– Ну почему сразу сбежал! Он же не военный, его все равно не мобилизовали бы. Да и возраст уже…

Шагая за ним по выложенной плиткой садовой дорожке, Лиза с любопытством оглядывала причудливые хвойные композиции, окруженные каменными островками. Вдали виднелся небольшой пруд, очертания которого тоже были