Ты меня предал (СИ) - Аверина Екатерина Кара

Ворон исчез. Совсем. С нашей последней встречи прошла неделя. Семь дней томительного ожидания и неизвестности. Его слова всё ещё эхом звучат в ушах.

«Когда в следующий раз я тебя заберу, ты мне ответишь. Но что бы ты там не решила, про поцелуй я не шутил. Он мой».

Каждый день я, как дурочка, ждала его визита, но он так и не появился. А может, и просто забыл о моём существовании. Время, что я давала себе, истекло. Сегодня состоится моя помолвка. Точнее, официальное обручение меня и Асада. Всё это, конечно, фарс, устроенный отцом для того, чтобы пустить пыль в глаза. Приглашённых тьма. Большую часть я не знаю, остальные скорее массовка.

Отец постарался на славу, ведь единственная дочь выходит замуж. Ненавижу. Всех их ненавижу и себя в том числе. За слабость. За то, что не могу внятно отстоять свою позицию и сказать твёрдое «нет».

Пора одеваться. Эльмира приносит платье. Сама выбирала и очень гордится этим. А я никак не комментирую эту жуткую безвкусицу в нежно-розовом исполнении. Но мне как-то всё равно. Не спорю и надеваю. Лёгкая струящаяся ткань, но неприятно царапает кожу. Широкие рукава сужаются манжетами на запястьях. Пояс в тон очерчивает тонкую талию, от него расходится свободная юбка в пол.

Смотрю в зеркало на это розовое «облако» и шумно выдыхаю. Я похожа на пирожное безе. Ну и плевать. Мысли снова уплывают к Павлу. Точнее, к поцелую. Так ярко и остро чувствую его на своих губах, что щёки вспыхивают от смущения, а в груди порхают крыльями тысячи бабочек. Рефлекторно прикладываю пальцы к губам и мечтательно улыбаюсь. Они до сих пор хранят его неповторимый вкус…

— Не забудь подарок жениха, — грубый голос Эльмиры врывается в мечты и беспощадно уничтожает их.

— Они сюда не подойдут, — сухо констатирую я.

Под это дурацкое платье вообще сложно подобрать аксессуары, да и я не специалист в этом деле. Но то, что массивные золотые серьги не будут смотреться с коктейльным платьем, определить могу.

— Делай, что говорят.

Чувствую себя пленницей в собственном доме. Это сильно раздражает, но я связана по рукам и ногам. Ещё и больное сердце отца. В прошлый раз обошлось, но всегда может случиться новый приступ. Вздыхаю и вдеваю в уши тяжёлые серьги, которые неприятно тянут, но Эльмира смотрит на меня как надзиратель. Снова приходится подчиниться.

— Пойдём, все уже собрались и ждут только тебя.

— Иди, я сейчас.

Недовольно поджимает губы, но выходит. Облегчённо выдыхаю, скидываю неудобные туфли в цвет платья и надеваю старые балетки. Всё равно их не видно, так зачем мучить себя? Добавляю пару капель духов, прохожусь по губам бесцветным блеском и смотрю на своё отражение. Ну точно пирожное.

Едва начинаю спускаться по лестнице, как гости один за другим оборачиваются в мою сторону. Скользят оценивающими взглядами. Становится не по себе, не люблю излишнее внимание к своей персоне. Инстинктивно волнуюсь, столько народа — это такая ответственность. Только бы не облажаться и не опозорить отца.

От нервов начинает потряхивать, а голоса сливаются в сплошной гул. Встречаюсь глазами с Асадом. Он довольно усмехается и одобрительно кивает, но даже не пытается подойти и поддержать. Сволочь!

Ноги предательски дрожат. Хорошо хоть туфли поменяла, иначе полетела бы публике на потеху. На последней ступеньке всё же оступаюсь и едва не падаю, но сильные руки успевают поддержать меня за локоть и помогают поймать равновесие. От одного касания по телу проходит электрический ток, а пульс сбивается с ритма.

— Осторожнее, — хриплый мужской голос едва касается слуха, мгновенно вызывает бурю эмоций и исчезает.

Павел. Я готова поклясться, что это он.

По инерции оборачиваюсь, но мой спаситель сразу же исчезает в толпе. Успеваю поймать лишь мимолётный взгляд. Его взгляд. На душе сразу становится теплее. Он здесь. Пришёл. Улыбка сама по себе появляется на губах, а внутри вспыхивает необычайное волнение.

— Дорогие гости, — начинает отец, и я вынужденно переключаю внимание на него. — Я собрал вас здесь, чтобы поделиться замечательной новостью, — приближается ко мне и легко приобнимает за плечи. — Моя дочь Ирада выходит замуж. Её жених Асад из очень уважаемой семьи. Для меня честь породниться с прямым наследником такой известной для многих из вас фамилии.

Жених встаёт по другую сторону от отца. Они говорят что-то ещё, но я уже не слышу. Всё моё внимание сосредоточено на гостях. Щёки пылают, а сердце от волнения лупит по рёбрам. Павел где-то здесь, ищу, но не получается найти. Только чувствую его напряжённый взгляд на себе.

— Поздравляю, — голос отца звучит словно сквозь вату.

— Спасибо, — хмыкает Асад и пожимает его руку. — Для меня тоже огромная честь породниться с семьёй Ахметовых.

— Благодарю, — едва заметно кивает отец.

Моего мнения никто не спрашивает. Им всем всё равно. Люди пришли посмотреть представление. Со мной в главной роли.

— Ира, — жених принимает мою руку у отца и крепко сжимает пальцы. — Прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — бормочу равнодушно.

— Позволь преподнести тебе подарок.

— Ещё один? — язвительно усмехаюсь под неодобрительный вздох отца.

— Для невесты мне ничего не жалко, — Асад расплывается в фальшивой улыбке, от которой меня передёргивает.

Он открывает бархатную коробку и показывает ожерелье, скорее гостям, чем мне. Едва заметно закатываю глаза. Спектакль затянулся, но заканчиваться и не собирается. Под одобрительные возгласы гостей Асад надевает на меня украшение и застёгивает на шее, как ошейник. Сглатываю и рефлекторно трогаю холодный металл. Так себе ощущение.

— Хорошая девочка, — едва слышно хвалит он, как собаку.

Метаю в него испепеляющий взгляд, но вынуждена проглотить. Позорить отца прилюдно мне всё равно не хватит духу. Смиряю гордыню и возвращаю фальшивую улыбку. Асад лишь самодовольно хмыкает.

Какое-то время мы находимся рядом, принимаем поздравления. Точнее, он принимает, а я просто улыбаюсь и киваю, как бездушный болванчик. Не хочу участвовать в этом фарсе, но и просто уйти не могу. Всё время ищу среди гостей Ворона, но не нахожу. Мне же не могло показаться?

Слава богу, вскоре ажиотаж заканчивается и меня перестают замечать. Я становлюсь безликим дополнением на собственной помолвке. Как и на всех других праздниках. Так даже лучше. Присаживаюсь в уголке и стараюсь не отсвечивать. Асад давно потерял интерес к моей персоне и с кем-то беседует. Отец тоже занят гостями. Одна Эльмира суетливо скользит между ними и пытается услужить. Мерзкая. Непроизвольно дёргаю плечами и отворачиваюсь.

Выждав положенное время, тихо сообщаю отцу, что устала и, получив разрешение, возвращаюсь к себе в комнату.

Едва вхожу, как интуитивно улавливаю чьё-то присутствие и замираю, прислушиваясь к себе. Этот запах… табака и парфюма… Жадно втягиваю носом и шумно выдыхаю. Я знаю его и ни за что не перепутаю с другим. По коже пробегает озноб, а дыхание становится учащённым. Тянусь к выключателю, но не успеваю нажать, как оказываюсь прижата к стене крепким мужским телом. Хочу вскрикнуть от неожиданности, но горячая ладонь запечатывает мне рот.

— Здравствуй, красавица, — хрипло шепчет Павел и утыкается носом мне в шею. — Наконец-то я тебя поймал.

Мурашки волнами расходятся по коже, а сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Ты здесь… — шепчу в ответ.

Я всё-таки не ошиблась и не сошла с ума.

— Разве я мог пропустить такое событие, — смеётся он и стискивает меня в объятиях.

Пытается поймать губы, но я ловко уворачиваюсь и высвобождаюсь. Отхожу к окну и складываю руки на груди.

— Что случилось? — Паша идёт следом и вновь обнимает. — Девочка моя, не убегай. Я так соскучился.

— Где ты был? — в голосе невольно слышится упрёк. — Ты опоздал. Сегодня я официально согласилась стать женой другого.

Не могу винить Ворона ни в чём. Он ничего мне не обещал. Я сама всё придумала. И сама чего-то ждала.

— Разве это важно? — Павел берёт моё лицо в ладони и мягко касается губ своими. — Главное, хочешь ли ты этого на самом деле. Всё остальное можно переиграть.