Последняя обойма - Анатолий Гончар

«Так и должно быть, — улыбнувшись, подумал командир группы и тут же нахмурился, вспомнив пережитые волнения.

«Никогда больше не соглашусь на подобную авантюру», — решил он и отправился проверять боевое охранение.

Утро было хмурым и промозглым. Несмотря на то, что дождь кончился, с листвы на землю и расположившихся под деревьями разведчиков беспрестанно капали холодные, тяжелые капли. Даже возбуждение, вызванное скоротечной перестрелкой и возможной близостью противника, не могло разогнать сковывающей бойцов стылости. Светлело. Под лучами встающего над горизонтом солнца от земли начал подниматься туман. Пока ещё робкий, легкой прерывистой дымкой колыхавшийся под порывами так и не прекратившегося ветра, он грозил в ближайший час — два заполнить собой все низины и утопить в серой дымке окрестные вершины.

— Олег, пора выходить на досмотр, — Борисов положил руку на плечо сидевшего в задумчивости Кузнецова. — Давай радиста на связь.

— Кошкин! — окликнул командир группы старшего радиста, прикорнувшего возле сто пятьдесят девятой, — давай связь с «Центром». Лисицын, записывай, — из-под плащ-палатки показалась помятая рожица второго радиста. — Записывай: обнаружил группу боевиков…

— Стоп, стоп, не торопись, — перебил его майор. — Доложи, что начинаешь вести поиск в таком-то направлении и пока всё.

— А боестолкновение?

— Мы же это обсуждали. Сейчас досмотр произведём и тогда решим. Диктуй радиограмму и поднимай бойцов. Выходим.

Кузнецов не стал спорить. Замкомбата был опытнее.

— Лисицын, старших троек ко мне! — приказал старлей, как только Кошкин, закончив радиосеанс, начал сворачивать радиостанцию. — И поживее!

Радист кивнул и, скинув с плеч плащ-палатку, поспешил выполнить приказ. Качнувшиеся за его спиной ветки орешника сыпанули вниз сотнями тяжелых капель, которые барабанной дробью рассыпались по земле и растеклись по ней блестящими звездочками. Впрочем, они тут же погасли, поглощенные жадно вбирающей влагу почвой.

— При выдвижении соблюдать максимальную осторожность! — инструктировал своих бойцов Олег. — Дистанция между тройками тридцать-сорок метров. Ограничение — предел видимости. В головном дозоре — пятнадцать — двадцать метров. Гудин, со своей тройкой остаёшься здесь до конца нашего выдвижения к месту боя. Пулемётчик и снайпер держат под наблюдением соседний хребет, ты у них в обеспечении. «Акведук» постоянно на связи. Обо всём подозрительном докладывать сразу. Рации включены у всех, особенно это касается Маркитанова. (Димарик недовольно мотнул головой, но промолчал.) — Головной дозор занимает позиции и остаётся в охранении до конца осмотра. Тройки ядра проводят осмотр местности и занимают оборону в своих направлениях. Старшие прибывают ко мне с докладом. Всё ясно?

— Да!

— Так точно!

— Чего тут не понятного?

— Ясно!

Похвальное разнообразие ответов. Какой принадлежал Димарику, угадать не стоило и пытаться.

Его обнаружили почти сразу. Он лежал, подломив колени, в небольшой рытвине прямо за поваленным ветрами деревом. Наверное, это дерево и эта рытвина стали той причиной, что его не забрали вместе с остальными убитыми и ранеными. Молодой, едва ли много старше Кузнецовских мальчишек-бойцов, со сплетающейся в небольшую бородку щетиной, он не был похож на обычного мертвеца. Ночная прохлада ещё не дала смерти наложить на его лицо свой уродливый отпечаток, и от этого молодой боевик казался спящим. По-видимому, ему достались первые, выпущенные спецназовцами, пули. Правая рука чеченца по-прежнему сжимала приклад висевшего на ремне автомата, а левая ладонь с согнутыми пальцами застыла на ореховой палке с привязанным на конце и расколотым надвое фонариком. Сразу два смертоносных жала, вошедшие в грудь, пробили его сердце и искромсали легкие.

— Фотоаппарат! — не оборачиваясь, приказал замкомбата стоявшему у него за плечом Кузнецову. Тот кивнул и, скинув рюкзак, вытащил оттуда завёрнутый в полиэтиленовую пленку небольшой цифровой фотоаппаратик.

— Снимай. Три-четыре фотографии сделаешь и достаточно. Только проверь, что бы всё было чётко.

Группник снова кивнул и принялся за фотографирование «объекта».

— Кошкин! — позвал он, когда, убедившись в качестве сделанных снимков, начал убирать фотоаппарат обратно в рюкзак. — Связь!

— Погоди! — уже в который раз остановил его Борисов. — Сейчас старшие троек доложат, тогда и в эфир выйдем. Впрочем, можешь пока радиограмму сочинить. Что-нибудь вроде того: «При ведении поиска по координатам… обнаружил… имел встречный бой. В результате… и так делее…

— Пиши. — Олег на пару минут задумался. — В процессе выдвижения имел встречный бой. В результате нанесённого огневого поражения противник отступил. Организовал преследование. Противнику удалось скрыться… Дальнейшую диктовку прервало появление Краснова. В руках он тащил два больших туристических рюкзака и видавший виды АКМС.

— Вот, Маркитанов нашёл. Там крови море… в трех местах.

Только сейчас Кузнецов заметил, что оба рюкзака были уляпаны бурыми пятнами засохшей крови.

— И следы волочения. Наверное, труп оттаскивали, — рюкзаки тяжело плюхнулись на землю.

«И как он их тащил?» — подумал старший лейтенант и, взяв брошенный ствол, потянулся рукой к предохранителю.

— Димарик его уже разрядил, — предугадав действия командира, сообщил боец. — Он говорит, сфотографировать надо, — боец кивнул в сторону, откуда пришёл.

— Я пойду сфотографирую? — Кузнецов кивнул в сторону ожидающего бойца.

— Сходи, — безразлично бросил Борисов. Он сидел неподалеку от трупа и, казалось, о чём-то напряжённо думал.

— Рюкзаки обыскали? — на всякий случай уточнил он, хотя нисколько не сомневался, что свою возможность порыться в чужих шмотках Димарик не упустил.

— Ну, — неопределенно протянул боец. — Мы тут, ну вот…

— Ясно, — прервал его мучения замкомбата. — Фото и видеоносители были?

— Никак нет! — отрицательно помотал головой Краснов. — Телевизор на батарейках, а так по мелочам…

Что именно было там по «мелочам» замкомбата уточнять не стал. Подумаешь, заныкал Димарик парочку маскхалатов, один-другой гортексик, ну и фик с ним. Кому они теперь нужны? Трупам? На хрен? А мораль? Какая к черту на крови мораль? Лицемеры. Оружие гуманное и негуманное, цивилизованное ведение войны, не цивилизованное… Есть смерть и есть трупы, которых могло бы и не быть, стоило только кому-нибудь, где-нибудь вовремя и в нужном месте поставить запятую или точку… К чёрту…

Крови действительно было много. Кровь была на земле, на молодой, только что начавшей прорастать траве, на стволах деревьев, на влажных листьях. В зыбких полосах поднимающегося тумана она казалось только что пролитой. Сделав несколько снимков, Кузнецов прошел дальше и впрямь увидел следы волочения. Чьи-то безвольные пятки вычерчивали на земле замысловатые кривые, стаскивали в кучи остатки прошлогодней листвы, цепляли лежавшие на земле ветки. Олег шёл по чужим кровоточащим следам до тех пор, пока его взор не уперся в брошенную разгрузку, обрывки бинтов, использованный тюбик промедола. Тут же лежала расколотая бутылка физиологического раствора.

Когда старший лейтенант, сделав достаточное количество снимков, вернулся к ожидающему его Борисову и, наконец-то выйдя на связь, передал результаты боестолкновения, появился Димарик с новым огромным рюкзаком за плечами. Кузнецов бросил взгляд в его сторону, но спрашивать, откуда у Маркитанова появился столь шикарный рюкзак, не имело смысла. И так всё было ясно. А вот не поинтересоваться об РРке он, как командир группы, не имел права, его (рюкзак) ещё представало сдавать на склад…

— А куда свой дел?

— Вовнутрь убрал, куда же ещё? — удивление на лице Димарика было таким искренним, что не будь вокруг столько крови, Кузнецов наверняка бы рассмеялся. А так… а так он лишь хмыкнул…

— Товарищ старший лейтенант! — послышался хриплый шепоток Кошкина.

— Да?!

— Центр приказал выносить труп…

— Не понял? — переспросил командир группы, хотя прекрасно разобрался, о чём идет речь. Скорее он хотел осмыслить сказанное.

— «Центр» приказал выносить труп противника в пункт запасного сбора.

— Они что там, охренели? — повернувшись к по-прежнему сидевшему рядом с трупом Борисову. — Зачем нам его переть?

— Возможно, для опознания.

— А что по фотографиям никак?

— По фотографиям никто не сознается, что это их родственник.

— А может тогда его обложить тротилом и взорвать к чёртовой матери? — представить, что кроме рюкзаков придется тащить ещё и вражеский труп, командиру группы становилось не по себе.

— Точно! — с сарказмом в голосе поддакнул майор. — Взрывай! А потом будешь лазить по кустам и собирать ошмётки разлетевшегося мяса. Скажи лучше вот что ещё: стволы нашли?