Внуки Тантала - Кеннет Дун

опус на конкурс, даже в специальном формате. Это было не здание, а воспаленный бред архитектора. Я не решился послать отказ мистеру Торну в письме, поэтому пригласил его на встречу в совет института.

– И он явился?

– Да. Как и описал отец: с длинными волосами, в балахоне и сандалиях. Сперва наш привратник не хотел его пускать. Мы постарались вежливо объяснить мистеру Торну, что хотя его проект очень… интересен, мы не можем его допустить ни на одно из мероприятий, организуемых Архитектурным институтом. И вряд ли он получит одобрение Калифорнийского совета архитекторов. Что тут началось! – Эдвард сжал зубы и выдохнул. – Торн бушевал и в прямом смысле слова проклинал нас. Он орал, что столько лет совершенствовал свое искусство и впитывал мировую мудрость, пока не смог постичь конструкцию идеального здания для перерождения человеческой души, а мы – тупоголовые муравьишки (он именно так и сказал) не можем распознать его величие.

– Вы считаете, он сошел с ума? – уточнил я.

Отец и сын переглянулись.

– В определенный момент мистер Торн действительно вел себя как одержимый, – согласился Эдвард. – Особенно когда стал утверждать, что его здание не предназначено для обычной жизни, оно предназначено для жизни после смерти.

– Жизни вне смерти, – уточнил старший Кэннел. – Он так сказал.

Эдвард кивнул.

– Но потом он быстро успокоился. Особенно когда я разъяснил ему, что он фактически не может заниматься архитектурной деятельностью в Калифорнии. Его лицензия давно просрочена, он не платил взносы в свою гильдию, а после сегодняшнего скандала на его профессиональной карьере и вовсе можно поставить крест. Во всяком случае, в нашем штате. Он о чем-то посовещался со своим помощником, таким неприятным молодым человеком лет тридцати, после чего оба молча нам кивнули и удалились.

– К счастью, скандал удалось замять, – продолжил Кэннел. – Мы просто сделали вид, что никакой заявки не было. Все-таки для многих Гейб – по-прежнему недосягаемый авторитет современной архитектуры. Его ранние работы изучают в университетах. Мы не хотели позорить его имя.

– Но потом прошел слушок, что Торн основал какую-то общину, где возводит этот самый храм. То тут, то там упоминалось его имя. Наконец эта идиотская статья в «Сан». Мы боимся, что скандала все-таки не удастся избежать. Говорят, у Торна уже появилось много последователей.

– Сейчас такие странные времена настали, – мрачно промолвил Кэннел. – То, что противоречит разуму, многим кажется привлекательным. Все эти эксперименты с сознанием, с расширением психических возможностей. Современные люди готовы поверить в любую волшебную башню или храм, обещающий им жизнь после смерти или вечное блаженство. Как по мне, американцы стремительно глупеют.

Я хотел сказать, что не только американцы и не только теперь. Всегда существовали мистические учения и таинственные храмы, и всегда находились люди, которые хотели в них верить.

– Мне жаль моего друга, мистер Стин, – печально промолвил Кэннел. – Жизнь обошлась с ним несправедливо. Все что я могу – это сделать все от меня зависящее, чтобы мир запомнил Габриеля Торна великим архитектором, а не очередным шаманом-мошенником.

Глава 7

Я попрощался с Кэннелами и попросил разрешения позвонить из гостиной клуба. Официант указал на телефон, деликатно прикрытый прикрытый пыльными гибискусами. Поскольку старый Кэннел несколько раз упомянул, что в молодости Торн был светским гулякой, я подумал, что есть шанс получить больше информации от моего знакомого Нэда Камински, который занимался сплетнями и знаменитостями в «Икземинер». Нэд работал на этой должности невероятно долго, кажется, он помнил еще времена Рудольфо Валентино и Говарда Хьюза. Хоть Нэд казался уже слишком старым для такой работы, он обладал великолепной памятью и знал подноготную всех голливудских звезд, старых и нынешних, а его энергии могли бы позавидовать люди вдвое моложе – во всяком случае, так, видимо, считала его четвертая жена, которая регулярно нанимала сыщиков, чтобы уличить Нэда в измене. Однажды я даже указал Нэду, что за ним увязался «хвост», поэтому с тех пор он испытывает ко мне что-то вроде благодарности.

К счастью, Камински был в редакции и сразу взял трубку.

– Дай угадаю: тебе снова нужна информация о каком-то типусе? – начал он вместо приветствия.

– Да, Нэд, только ты..

– Послушай, Стин, – не дал он мне закончить. – Ты в курсе, что это частные сыщики делятся информацией с прессой, а не наоборот? У меня отбоя нет от твоих более разумных коллег, которые следят за знаменитостями, а потом пытаются продать «сенсационные» фото в газеты. Поверь, мы хорошо платим, – в голосе послышался смешок.

– Я уже слишком стар, чтобы убегать от доберманов на вилле Кларка Гейбла.

– Гейбл – вчерашний день. Сейчас тебе придется здорово погонять на автомобиле, чтобы сделать горячие фото Стива Маккуина5.

Мне показалось, что мы уже достаточно обменялись любезностями, поэтому я сухо кашлянул в трубку и выпалил:

– Нэд, что ты помнишь о Габриеле Торне?

– О ком? – переспросил он. – Дай подумать. Нет, первый раз слышу это имя. Он актер? Режиссер? Плейбой? Коммунист?

– Нет, архитектор. В 20-е годы построил несколько известных зданий в Лос-Анджелесе. Жил довольно насыщенной жизнью, мог появляться в светской хронике.

– Архитектор? Не смеши меня. Он был замешан в каком-то скандале? Назови мне другие имена, может, я вспомню историю.

– Нет. Он просто исчез на много лет. Уехал из страны, кажется. А теперь вернулся и основал какую-то секту или общину…

– Черт тебя побери, Стин. Ты знаешь, почему я столько лет в этом бизнесе. Первое правило: не связывайся с сектантами. У них самые лучшие адвокаты. Вначале ты пишешь о каком-то новомодном гуру, потом газету забрасывают письмами разочарованные поклонники гуру, которые утверждают, что их обманули, что гуру оказался вовсе не шри какой-то там из Индии, а Хаим Рабинович из Питтсбурга, а потом приходят сутяжники этого шри и подают на газету иск за диффамацию и нарушение тайны личной жизни. Так что от всех сект я стараюсь держаться подальше.

– Я понял. Но вот месяц назад про эту общину вышла заметка в «Сан».

Нэд фыркнул.

– Подписана неким «Л. Смит». Ты знаешь такого?

Нэд фыркнул снова.

– Не такого, а такую. Луэлла Смит, бойкая девчонка. Приехала откуда-то со Среднего Запада, где работала чуть ли не в сельскохозяйственном вестнике. Очень хочет пролезть в мир настоящих знаменитостей, но пока что ей дают писать вот такое барахло. Небось, одна колонка без фото?

– Да. Ты не знаешь, как с ней связаться?

– Попробуй через редакцию. Мы не настолько близки, чтобы я знал ее домашний номер, – огрызнулся Нэд.

Положив трубку, я взглянул на часы. Разговор с Кэннелами занял у меня почти