Цыпленок жареный. Авантюристка голубых кровей - Виктория Руссо

– Я даже не узнала его имени! – рассеяно произнесла Анна.

Лидия Васильевна намеренно не замечала скуку дочери за обеденным столом и монотонно продолжала беседу со своей давней подругой:

– А что слышно о Синельниковых?

Женщина, внешне напоминающая канарейку, удивленно округлив глаза, прочирикала высоким голосом:

– Как?! Лидочка Васильевна, вы не в курсе?! Наталья Дмитриевна объявила себя вдовой, посчитав мужа предателем родины. Я возмущена! Вроде как похоронила его, а он-то еще на этом свете.

– Чему же вы удивляетесь, Софья Никитична? Что же вы хотели? Она – мать и защищает свое потомство, – рассуждала хозяйка дома, после чего произнесла, глядя на свою дочь: – Чего мы только не делаем ради наших детей!..

– Полноте, маменька, – безразлично откликнулась Анна, разглядывая остывший кусок безвкусного мяса на треснувшей по краю тарелке из дорогого фамильного сервиза. Лидия Васильевна соблюдала предписание врача: исключила из рациона питания соль. От пресных блюд плевалась даже кухарка. «Как можно жрать это? Не пойму! Ведь в горло не полезет!» – возмущалась пожилая женщина, всплеснув руками. Анне она тайком подсаливала блюда, но однажды была замечена за этим «непристойным» занятием и в наказание получила зарплату вдвое меньше.

– Но причем тут она?! – вступилась Анна за сжалившуюся над ней женщину. – Ведь это я ее попросила. Мне ведь доктор не запрещал солить еду, почему я должна жевать то, что напоминает безвкусную резину!

– В моем доме правила распространяются на всех! – строго отчеканила Лидия Васильевна. – И твой отец не против. Он считает мое решение правильным.

Лидия Васильевна посмотрела в сторону, будто там стоял покойный глава семейства, и многозначительно кивнула, пытаясь предотвратить таким образом скандал с дочерью. Анна с трудом удерживалась от ссоры, понимая, что бунт не даст полезных результатов. Практика показывала: революции возможно и дают положительный результат, но цена за это слишком велика.

– Где ты там витаешь, Анна?! – обратилась к ней мать немного раздраженно. – Давно принесли чай, а ты словно обледенела.

Софья Никитична глупо захихикала, спрятав глаза за щеками, от этого внезапного приступа веселья она раскраснелась и стала похожа на помидор.

– Я заметила, что ты почти не ешь, а выглядишь весьма здорово, хотя должна не вставать с постели от немощи! Неужели наша Аглая снова нарушает правила? – уточнила Лидия Васильевна нервно.

– Ой, я слышала от бывшей княжны, что придумали питаться солнечным светом, – подхватила гостья, осторожно поставив чашку и блюдечко из тончайшего китайского фарфора. – Она вычитала в каком-то современном журнале! Может быть, и Аннушка сыта лучами?

Софья Никитична снова зазвенела канареечным смехом, Лидия Васильевна лишь натянуто улыбнулась, не оценив шутку по достоинству.

– Я плотно завтракаю. Булками с маслом. Ведь не возбраняется их употреблять в пищу? Или вы, маменька, предпочли бы наблюдать за моей смертью от голода? – отчеканила Анна. Пожилые дамы утомили ее, и девушка с трудом сдерживалась, чтобы обрушить на них свой гнев.

Бой часов из коридора возвестил о приближении долгожданного вечера, сердце девушки сжалось при мысли о встрече с прекрасным мужчиной, который спас ее от унизительных торгов. План Анны был прост: накопить сумму, которой бы хватало на съем приличной квартиры и отрубить аристократские корни навсегда, став обычной Цыпой.

– Четыре часа! – возвестила Лидия Васильевна.

– Кажется, я готова, – прошептала девушка, уставившись перед собой. Быть в стенах родного дома ей больше не представлялось возможным. Теперь у нее было место в трактире, осталось преодолеть и совершить первое восхождение на ложе порока.

– К чему ты готова? – насторожилась Лидия Васильевна.

– Поспать после обеда! – улыбнувшись, ответила девушка, желая оставить подруг наедине.

– Ты не можешь уйти, я тебе не позволю! Тем более Софья Никитична пришла к нам по делу, и ты, дура, должна целовать ей руки за то, что эта святая женщина, не задумываясь о твоем прошлом, решила подумать о твоем будущем!

Из сказанного Анне не было понятно ни слова, кроме того, что она дура. Девушка ожидала разъяснений от гостьи. Под ее тяжелым взглядом Софья Никитична чувствовала себя неуютно и начала обеспокоенно ерзать на стуле.

– Аннушка, – произнесла женщина-канарейка неуверенно, – Ты у нас девушка взрослая и… с нехорошей репутацией. Все знают, что на руку ты не чиста…

– Сколько можно об этом твердить? – возмутилась Анна. – Прошло много времени… И я изменилась! Я теперь другой человек! Ответьте мне, что еще нужно делать, чтобы доказать вам, что я не такое чудовище, каким вы меня представляете?!

– Достаточно выступлений, Анна! – строго гаркнула Лидия Васильевна и обратилась к приятельнице: – Я бы на вашем месте подумала, прежде чем предлагать этой недостойной внимания особе даже корку заплесневелого хлеба.

– Есть один приличный человек, Аннушка, – заскрипела несмело женщина-канарейка, – И он мог бы… составить тебе партию!

– Партию в преферанс? – усмехнулась девица, не скрывая иронии.

– Анна, как же ты отвратительна! Не язык, а жало! – проворчала Лидия Васильевна.

– Так вот, – продолжила Софья Никитична, отпив немного чая для уверенности. – Николай Александрович не побрезгует опустившейся старой девой благородных кровей!

– Я вас не понимаю, – выдохнула Анна, поморщившись, словно съела кусок чего-то кислого.

– Глупая ты голова, говорят же тебе: есть жених, который готов поднять тебя из грязи, – пояснила мать.

– Поднять? Меня? Из грязи? – голос девушки сдавила волна возмущения. Лицо ее вмиг стало белее простыни, и комната начала неистово плясать перед глазами.

– Ну а как ты хотела?! Рыльце в пушку, как говорит наша Аглая. Приличные мужчины обходят наш дом стороной, а этот человек согласился вымыть твое интеллигентное лицо.

– Я тысячу раз просила у вас прощения и, по-моему, своим… смирением, терпением и почитанием доказала, что связь с моим сомнительным прошлым разорвана. Но вам, похоже, доставляет удовольствие мучить меня изо дня в день. С меня хватит, маменька, если хотите от меня избавиться – скажите прямо!

– Николай – большевик, занимает хороший пост. И строит светлое будущее, – доверительно произнесла Софья Никитична, будто не замечая полуобморочного состояния Анны. – Хотя из наших – бывший дворянин, хорошо воспитан… Женщины из его окружения не приемлют браков, теперь другие нравы и в головах дурь всякая, к примеру, эта теория стакана воды!