В моих безумных фантазиях - Джулиана Маклейн

Ребекка часто задавалась вопросом, почему она продолжала оставаться преданной ему, получая в ответ так мало доброты. Ответ, как она полагала, был прост. Он ее отец, и он нездоров. Ей хотелось быть хорошей и послушной дочерью, терпеливой и понимающей его вздорный и сварливый характер. Она хотела, чтобы ему жилось комфортно, и делала для этого все, что могла. Ребекка искренне не желала, чтобы он оставался в одиночестве при всех своих болезнях, вспоминала времена, когда они были близки.

Но сейчас, из-за безумного обещания, данного им мистеру Раштону, вопреки ее желаниям все изменилось. Поступок отца трудно было совместить с состраданием к нему. Теперь все, что она могла сделать, это подумать, что из-за изоляции от внешнего мира он потерял ощущение реальности. Больше года он не покидал свой дом и не мог понять, что за границами его поместья шла другая жизнь. Он просто не представлял, что в Англии существовали другие мужчины, за одного из которых она могла выйти замуж. Отец стал настаивать, что ее долг — быть здесь, возле имения, — долг перед ним и титулом Крейтонов, потому что это был один из нескольких графских титулов, наследуемых по женской линии.

Ребекка разложила карнавальный костюм на кровати и подумала о том, как нелегко было бросить вызов отцу, сбежать, не сказав ему ни слова. Подразумевалось, что дочь обязана повиноваться отцу. Она знала это. Но выйти замуж за мистера Раштона? Девушка вздохнула. Возможно, в каком-то смысле она была благодарна за этот толчок к действию, поскольку слишком долго жила призрачной жизнью, без всякой радости, в мечтах и ярких надеждах на будущее, даже когда пребывание в доме рядом с отцом становилось невыносимым.

У нее никогда не было настоящего дебюта или волшебного первого сезона в лондонском свете, как у других девушек ее возраста, и она не приняла ни единого приглашения где-нибудь за пределами имения отца. Несколько сельских ярмарок и танцев под присмотром престарелой соседки было самое памятное, что ей удалось испытать.

Оглядываясь на все это сейчас, Ребекка задумалась над тем, не принимала ли она так долго ту жизнь оттого, что жила в мире грез и испытывала страсть, изучая дневник загадочной Лидии. Может быть, она могла бы решительнее сражаться за свою независимость, если бы все обстояло иначе, если бы она никогда не нашла тот дневник, который оживлял ее мечты — мечты о некоем джентльмене, который оставил Англию ради Америки три года назад. Возможно, именно его отсутствие позволяло Ребекке находить удовольствие в ее маленьком мирке, потому что она знала, что он непременно вернется, и терпеливо ждала той всепоглощающей страсти, о которой читала и грезила. Такой же страсти, которую она сама испытала однажды на безлюдной сельской дороге неподалеку от гостиницы.

Что ж, по крайней мере, ожидание закончилось, подумала девушка, пытаясь снова обрести оптимизм, пока сидела перед зеркалом и наблюдала, как тетушка укладывала ее вьющиеся огненно-рыжие волосы в пучок на макушке, а затем вытащила один локон, и он свободно заструился по спине. Лорд Готорн вернулся домой, она это знала. Он прибыл на торжества по случаю пятидесятилетия матери и как раз вовремя, чтобы снова подарить Ребекке надежду. Она, с тетушкой в роли дуэньи, будет присутствовать на том балу, потому что лорд Готорн был нужен ей. Срочно и безотлагательно.

— Как вы думаете, он вспомнит меня? — спросила она, героически пытаясь выглядеть спокойной и безразличной, глядя на отражение тетушки в зеркале.

Ребекка собиралась на бал в костюме Елены Троянской, который она выбрала с одной целью — привлечь внимание маркиза. В конце концов, красота Елены соблазнила многих античных героев…

— Право, не знаю, душенька, — ответила тетя, потуже закалывая костюм Ребекки вокруг плеча, — Он так долго отсутствовал.

Ребекка облизнула губы и кивнула, пытаясь не выказать своего разочарования.

Тетя улыбнулась ей в зеркале:

— А впрочем, о чем это я говорю? За последние четыре года вряд ли ему приходилось выручать прекрасных рыжеволосых девушек из неуправляемых карет, чьи кучера в пьяном виде сваливались со своего места. Такое не забывается.

Ребекка попыталась улыбнуться:

— Вы правы, тетя Грейс. Может быть, он и помнит ту ночь, но мне интересно, вспомнит ли он меня и, что еще важнее, отнесется ли ко мне по-другому теперь, когда я стала старше? Тогда мне было только семнадцать. Теперь же — почти двадцать один. — Точнее, до двадцати одного года оставалось прожить шесть дней. Шесть дней до ее совершеннолетия. — Возможно, он доставил нас сюда, в гостиницу, и тут же забыл. Ведь он не пригласил нас ни на один прием.

Но по крайней мере теперь она поняла, почему ей не разрешалось посещать никакие светские собрания. Именно поэтому Ребекка и ее тетушка находились здесь, в гостинице «Пембрук-инн», зарегистрировавшись под чужими именами. Вот отчего она убежала из дома ночью, словно преступница.

Одна мысль об этом наполняла ее жгучим стыдом за то, что она предала отца, и она искренне боялась за свое будущее. Ребекка все еще помнила нетерпеливую дрожь в его голосе три дня назад. «Ты не откажешь ему, Ребекка. Он не потерпит этого, так же как и я».

Девушка повернулась к тетушке:

— Благодарю вас, тетя Грейс, за помощь. Не знаю, что бы я делала, если бы не ваша решимость пойти на этот риск. Это так важно для меня.

Тетушка нежно погладила ее по щеке.

— Как я могла отказаться? Твоя мать была моей любимой сестрой, и, когда она была жива, мы все делали друг для друга. Я не могу допустить, чтобы тебя выдали замуж за нелюбимого человека. Ты решила, какие наденешь сережки? — Тете Грейс явно хотелось поскорее сменить тему разговора, да и время праздника неумолимо приближалось. Тетя держала перед Ребеккой две пары сережек.

Девушка быстро оглядела их.

— Мне нравятся вот эти, — сказала она. — Они подчеркнут цвет моих глаз… Если, конечно, он разглядит их за этой маской. О, как бы мне хотелось, чтобы это был обычный бал, а не маскарад. Он даже не сможет увидеть мое лицо.

— Я не согласна с тобой, дорогая, — возразила тетя Грейс. — Нет ничего притягательнее для мужчины, чем женщина-загадка. Когда мы появимся на балу, помни все, что я говорила тебе по дороге сюда. Если ты хочешь привлечь своего маркиза, то должна быть уверенной и неуловимой. Тебе не нужно выставляться жалким щенком с виляющим хвостиком или девушкой, которая что-то хочет от него. Как наследник герцогского титула, он, несомненно, каждый день встречает таких женщин. Ты должна раздразнить его и приманить к себе. Превратись в загадку, которую он никак не может разгадать, и в конце ночи ты будешь той, которую он запомнит. Той, кого он захочет увидеть снова. Тогда ты, моя дорогая, освободишься от мистера Раштона, так как сама увлечешь сына герцога.