Девочки из кошмаров - Дэн Поблоки

разделительный трос на его дорожку. Тимоти уже собрался вылезти из воды, но Стюарт остановил его, схватив за руку.

– Чего тебе? – нетерпеливо спросил Тимоти, глядя ему в глаза за зеркальными линзами.

– Это была та штука с когтём, – тихо сказал он.

– Какая ещё штука с когтём?

– Чудовище из «Войны духов»! – срывающимся от страха голосом ответил Стюарт. – Из игры! Она была на дне!

Тимоти растерялся. Они ведь были в ссоре. Но Стюарт был однозначно напуган, и Тимоти не забыл, как сам усомнился в своём рассудке этим утром в музее под пронизывающими взглядами золотых идолов.

– Я ничего такого на дне не видел, – сказал он. – Может, у тебя очки запотели?

Стюарт кивнул.

– Но я всё равно поплыву за тобой, ладно? По этой дорожке.

Тимоти вздохнул.

– Ладно.

Лишь когда он оттолкнулся от стены, ему в голову закралось подозрение, что они таким своеобразным образом попросили друг у друга прощения.

Двадцать кругов спустя Тимоти поднялся из бассейна, чтобы попить. Он с трудом переводил дух, а его голова пухла от цифр: пятьсот ярдов, двадцать кругов, двадцать минут на часах…

И три страницы: сто вторая, сто сорок девятая и двести третья.

Затем к ним прибавились имена: Карлтон Куигли, Баки Дженкинс, Лерой Два-Пальца Фромм… Зельда Кайт, Зильфа Киндред, Эбигейл Тременс.

Тимоти только отвернулся от питьевого фонтанчика, когда заметил кого-то наверху трибун. Лампы над бассейном висели низко, как и в раздевалке, из-за чего верхние ряды оставались в тени. Тимоти прикрыл глаза ладонью, загораживаясь от света.

От увиденного его пробрал холод. Тимоти смог разглядеть лишь силуэт мужчины в длинном пальто и шляпе, но не сомневался ни секунды, зачем тот здесь.

Он пришёл за книгой.

Которая лежала в шкафчике.

Мужчина спустился по ступенькам и нырнул в ближайшую дверь, слившись с полумраком коридора.

Тимоти развернулся и, оскальзываясь на холодном кафеле, бросился стремглав к раздевалке.

– Не бегать! – услышал он окрик тренера Тома, но проигнорировал его.

Все его мысли были о том, запер ли он дверцу: он тогда отвлёкся на Стюарта и теперь не мог вспомнить.

В коридоре Тимоти замедлил шаг. Собственная реакция внезапно показалась ему ужасно глупой: неужели он правда готов рисковать жизнью ради какого-то старого детского детектива?

Он остановился. Коридор изменился, став заметно длиннее. И куда подевалась дверь к душевым?

Тимоти обернулся. Коридор позади растянулся, казалось, на сотни ярдов, так что его конец терялся во мраке.

Он что, не туда свернул? Например, к женским раздевалкам? Но внутренний голос подсказывал, что нет, дело было не в нём. Дело было в коридоре.

Тимоти решил вернуться к бассейну, к ребятам и тренеру, там точно безопасно, но сколько бы он ни бежал, коридор продолжал удлиняться. Потолок стал ниже. Стены покрылись грязью. Пол стал скользим от серо-зелёной слизи. Или плесени – трудно было сказать наверняка. Но она воняла, как старый сыр.

Он снова остановился. До входа в бассейн было недалеко, но Тимоти видел лишь простирающийся в бесконечность коридор, в котором с каждой секундой сгущалась мгла. Ни криков, ни плеска – никаких обычных для бассейна звуков не долетало до его ушей. Зато он почти мог слышать, как в щелях стен разрастается плесень, и громче этого был лишь грохот пульса в ушах.

Тимоти на секунду зажмурился и с силой потряс головой. «Соберись!» – приказал он себе и снова открыл глаза. В коридоре позади что-то блеснуло. Что-то металлическое. Душевые! Тимоти со всех ног помчался в ту сторону. По крайней мере, у него появился хоть какой-то ориентир.

Он влетел в залитое желтоватым светом помещение душевых. За ним начиналась просторная раздевалка. Он бросился в глубь комнаты, но, выглянув из-за тронутого ржавчиной алюминиевого угла крайнего шкафчика, к своему удивлению, обнаружил, что проход сократился вдвое и заканчивался почему-то не одним боковым поворотом, а расходился в стороны буквой «Т». Может, он просто неправильно запомнил расположение шкафчиков?

Не тратя времени на раздумья, Тимоти побежал дальше. Но на развилке ему стало ясно, что его память тут ни при чём.

Его шкафчика нигде не было. Тимоти глянул в один проход, затем в другой. Тени снова начали сгущаться, протягиваясь с потолка тяжёлыми тёмными сгустками. Что происходит?

Не зная, что и думать, Тимоти на цыпочках попятился в сторону душевых. Ступням было холодно, кожу покалывало. Дойдя до конца прохода, он выглянул за угол, но душевые исчезли. Вместо них его взору предстала грязная кирпичная стена.

– Нет, – простонал Тимоти и прислонился на секунду к крайнему шкафчику, но металлическая поверхность обожгла плечо холодом, и он отпрянул, едва сдержав вопль.

Где-то хлопнула дверца. Тимоти подпрыгнул и принялся озираться. Откуда донёсся звук?

В помещении кроме него был кто-то ещё.

Тимоти поёжился. И сорвался с места. Он не знал, куда бежит, но едва ли это имело значение: комната изменилась до неузнаваемости. Стены шкафчиков были во вмятинах, дверцы болтались на искорёженных петлях. Некоторые были выкрашены в чёрный, исписаны грубостями, рядом с которыми «болвадурень» казался верхом вежливости, и изрисованы странными, какими-то инопланетными символами, жуткими мордами с кошачьими глазами и разинутыми пастями, полными острых, как иглы, зубов. Тимоти старался не думать о том, что могло прятаться за этими дверцами – чудовище с когтем, о котором рассказывал Стюарт, ацтекские идолы, заспиртованные существа в банках с мутной жидкостью? С чёрными глазами, которые за всем наблюдали и ничего не упускали. И чем дольше Тимоти бежал, тем отчетливее понимал, что, если остановится, горько об этом пожалеет.

Он завернул за угол и закричал.

В конце коридора стоял мужчина, засунувший руку внутрь открытого шкафчика. Он повернулся к Тимоти, но тень из-за низко надвинутой на лоб шляпы не позволяла рассмотреть его лицо. Из-под длиннополого серого пальто выглядывали чёрные броги. На секунду у Тимоти возникло такое чувство, что перед ним привидение. Затем мужчина вытащил руку из шкафчика, сжимая знакомую книгу, и стукнул по дверце. Та с грохотом захлопнулась.

Тимоти в страхе застыл. Ему хотелось крикнуть: «Положите её на место!» Но книга была не его. Если на то пошло, мужчина просто забрал её назад.

– Нельзя брать чужие вещи, – сказал он низким и гулким, с лёгкой хрипотцой голосом.

У Тимоти вырвалось:

– Извините.

– Этим утром в музее у тебя был шанс убежать. Тебе стоило им воспользоваться, Тимоти. Тебе стоило её оставить.

Мужчина говорил об Эбигейл!..

Он медленно поднял свободную руку к потолку. Рукав пальто опустился, и стало ясно, что в его кулаке зажато что-то вроде подковы. Что бы это ни было, оно ярко вспыхнуло, вобрав в себя