Безбилетники - Юрий Юрьевич Курбатов

на клумбе у отделения букет ромашек. Поднялся в отделение терапии и, пройдя длинным темным коридором, тихо подошел к посту. Молоденькая медсестра при свете настольной лампы читала книгу.

Это была не та симпатичная девушка, которую Том видел в лифте. Но ему было скучно.

Держа букет за спиной, он вышел из темноты.

– Сестра, мне плохо.

Девушка оторвала глаза от книги.

– Что случилось?

– У меня болит сердце. – Том театрально схватился за грудь.

– Из какой вы палаты?

– Из самой печальной, Оля. – Он успел прочитать на халате ее имя.

– Вы не из нашего отделения, – ее глаза привыкли к сумеркам. – Идите к себе.

– У нас мне никто не может помочь. Никто не может вылечить мое сердце, ведь его боль проходит только при виде красивой девушки.

– Молодой человек, хватит кривляться! Идите к себе на этаж, – повторила она уже менее настойчиво и даже немного жалобно. – Иначе я позову завотделением.

– Завотделением уже дома, спит. – Широким жестом Том достал из-за спины ромашки и положил их на стол, будто побивая козырным тузом все мелкие карты ненужных слов.

– Ой, ну зачем? – едва скрывая улыбку, Оля как-то устало и обреченно вздохнула.

– Дай мне какую-то банку, я воды наберу, – чувствуя, что цветы произвели впечатление, он небрежно перешел на «ты».

– Ну ладно. В виде исключения, – деловито сказала девушка, и принесла из манипуляционной высокую стеклянную колбу. – Что-то хотели? – она говорила на «вы».

– Я так, поболтать просто. На этаже одни бабушки, а я в палате вообще один остался. Хоть вой.

– Ну ладно, – потеплела медсестра. – Только недолго.

Микшер

Стоял душный безветренный вечер. Пыльная незнакомая улица городской окраины будто вымерла от зноя. Щурясь от солнца, они шагали с Монголом среди утопающих в зелени однообразных кирпичных домиков, всматриваясь в номера домов.

– Тебе с такими хайрами не жарко? – Монгол смахнул с носа каплю пота, с тоской поглядел на давно пересохшее бледно-голубое небо. На нем не было ни облачка.

– Это вместо шапки, – ухмыльнулся Том. – Чтобы голову не напекло.

– А она ничего? – снова спросил Монгол.

– Оля? Не в моем вкусе.

– Это хорошо. Вкус у тебя дурной, значит мне понравится, – одобрительно хохотнул Монгол. – Может, ее на дачу к тебе пригласим?

– Попробуй.

– Я так и не понял, где ты ее нашел?

– В больнице познакомился. Я ж в нейрохирургии две недели провалялся, с конкуссией.

– Это шо такое?

– Сотрясение головного мозга. После похода нашего на Стекляшку.

– А, точно. Мне кто-то рассказывал.

– А чего в гости не зашел?

– Не получалось у меня, – Монгол замялся. – Вначале трубу прорвало… Два дня сантехника ждали. Потом матери помогал, с закрутками… Чайник-то варит?

– Болит иногда. И сверчки в голове звенят. А еще сны снятся такие… Яркие.

– Мы когда со Стекляшки вернулись, то думали, что ты куда-то влево взял, огородами, – сказал Монгол.

– Слева отрезали уже. Я через поле бежал.

– Надо было нам за тобой вернуться.

– А смысл? Люлей мало не бывает. И вы огребли бы. Ты видел, сколько их за нами бежало?

– Видел, – уважительно произнес Монгол. – Ты извини, что я в лазарет не зашел.

– Ладно, забыли. У нас на этаже молодых не было. Ни больных, ни медсестер. Скучно. Ну я как-то вечером цветов нарвал и в терапию на пост подкатил. Про музыку поболтали, про всякое. Так и познакомились. Я, конечно, сказал, что «Ништяки» – лучшая группа в городе.

– Красавец! Это правильно, – усмехнулся Монгол. – Не «Генератор» же какой-то.

Оба засмеялись. «Генератор» была самая старая и профессиональная группа в городе.

– Она вообще в музыке не рубит, – сказал Том. – Приехала откуда-то, здесь жилье снимает.

– Про меня рассказывал?

– Ага. Сказал, что ты лучший барабанщик города, – засмеялся Том. – И сам Лебедь из «Генератора» тебе в подметки не годится.

– А в дыню? – беззлобно сказал Монгол. В словах Тома звучала неприкрытая ирония.

– Сань, Лебедь тоже не с неба упал. Учился человек как мог, а не по сборам шлялся.

– Лебедь у самого Обломиста учился, в Харькове, – с завистью протянул Монгол. – А мне у кого? Я уже все кассеты пересмотрел. Но там быстро все. И качество…

– Не в этом дело. Что я про тебя ей скажу? Что ты стучишь так себе?

– А просто сказать, что у нас в группе классный ударник, нельзя?

– Я врать не люблю. Я ж панк.

– И ради друга? Черствый ты человек, Том… Мы не прошли?

– Нет. У нас Тихая, 10.

– Ладно, проехали. А что там за микшер?

– Я сам толком не понял. Оля сказала, что у нее дома «штука такая с крутилками» валяется, от прошлых жильцов. «Электроника». Тяжелая, говорит. По описанию – точно микшер, каналов на пятнадцать.

– А если сломан?

– Посмотрим. Отвезем ко мне на дачу, там покрутим. Если работает, я его оттуда в студию заберу: от меня автобус без пересадок. А если нет – разберу, поковыряюсь. Если увижу, чего отвалилось – припаяю. Или к соседу отнесу. Он за бутылку что угодно сделает.

– Кстати, о даче. У меня для тебя сюрприз есть. – Монгол загадочно хлопнул себя по боку.

– А что за сюрприз?

– Увидишь. С тебя ножовка по металлу, консервная банка и свинец. Ну, может еще напильник пригодится.

– Банку найду, инструменты тоже. Со свинцом сложнее. Олово пойдет? У меня его полно, с работы осталось.

– Пойдет, – Монгол понизил голос. – Пули лить будем.

– Ого! – обрадовался Том. – А ну колись, что задумал?!

– Вроде пришли? – вместо ответа Монгол кивнул на синие ворота с цифрой «10».

Калитка была закрыта. Том взялся за кольцо, постучал. За воротами звякнула цепь, заливисто зашлась в лае мелкая собачонка. На стук никто не открывал.

– Часы есть? – спросил Том.

– Нету.

– Наверное, раньше пришли. – Том сел на скамейку у дома.

– Пошли во-он там посидим. Не люблю палиться, к кому пришел, – Монгол ткнул пальцем в конец улицы. – Район стремный, волчарня.

Они развалились под развесистой яблоней. Здесь было чуточку прохладнее. Собака умолкла.

– Хорошо в деревне летом, – Том смахнул с бровей пот, лениво разглядывая длинную пустую улицу.

Хотелось стать земноводным, забраться по шею в речку и больше никогда из нее не вылазить.

– Ага. Селюки, – Монгол сорвал у себя над головой зеленое яблоко.

– Кстати, здесь за углом пивнуха «Ромашка».

– Бывал там?

– Как же. Бывал, с эскортом, – усмехнулся Том. – Помнишь, я тебе про меч рассказывал?

– Не-а.

– Как-то раз нашли мы стальные обрезки. Длинные такие, в форме сабель, толщина – пятерка. Выбрали поинтереснее, и на литейку пошли. Нашли там железную бочку, вышибли дно, разожгли в ней огонь, и на рельсах ковали. Целую неделю ходили. Расковывали