Ночь волков - Ольга Подпалова

- Наш отец, - произнесла Вазари, - советник правителя. Его зовут тар Таир. Если честно, он совсем не хотел, чтобы мы стали воительницами. Но когда у матери родились в этом году еще две дочери-близняшки, он согласился.

Мне эти две неугомонные южанки очень понравились. Во дворце Артиона у меня не было подруг, но я очень надеялась, что здесь это измениться.

А потом начались дни занятий. Уроки, тренировки, уход за территорией и за теми обитателями заповедника, кто нуждался в человеческой помощи.

У тара Аратана я изучала языки Тандары, территория которой находилась рядом с Арфатином, древние руны Артиона, которые я не раз встречала в книгах библиотеки родового дворца, эльфийский, а так же оттачивала арфатинский. Усваивать эти знания мне удавалось чрезвычайно легко, чем немолодой преподаватель нарадоваться не мог. По его словам, все остальные девушки приходили сюда, чтобы махать железками, а не приобретать знания.

Это превратилось в своеобразную игру - каждый раз сдавая выученный урок, я ожидала услышать эту похвалу, высказанную немного бурчливым тоном. А еще он был одним из немногих, кто знал правду о моем прошлом. Оказалось невероятно сложным постоянно врать о себе, так что общение с ним было своеобразной отдушиной. Наверное, именно его подкупающая доброта и внимание, безобидный вид и радушие способствовали тому, что я не перестала шарахаться от мужчин, после пережитого. Ну что еще добавить - низкий поклон.

Но на уроках, к которым так презрительно относился Аратан, я также старалась быть одной из первых. Каждый раз, беря в руки меч, вспоминала про свою мать, вновь и вновь клянясь себе научиться владеть оружием, чтобы больше никогда не терять дорогих мне людей. Когда другие девочки мечтали побыстрее отложить клинки и смыть с себя грязь и пот, я продолжала повторять заученные движения, доводя их до автоматизма. Через несколько лет, когда основной базис был заложен, я попробовала экспериментировать, придумывая на их основе собственные связки и переходы, которые должны были сбить противника с ритма, вывести из равновесия.

Шить я тоже научилась очень даже неплохо. С первых дней я про себя называла иголку крошечным мечом, и подобный настрой, видимо, на самом деле помогал сосредотачиваться на задании кадар Аиври, присматривающей за ученичецами.

А вот работа на кухне стала воистину каторжным трудом. После нескольких неудачных попыток научить меня хотя бы сносно готовить, главный повар предоставлял мне заниматься разве что самым простейшим: чистить продукты да мыть посуду. И нельзя сказать, что я не старалась! Даже очень. В память запали слова Атиноры про необходимость научиться всему, чтобы выживать в любых условиях, и неспособность освоить простейшие навыки удручали. И если иголка вполне приравнивалась к оружию, то, как ни парадоксально, с кухонным ножом такой трюк самовнушения не удавался.

Верховая езда также не стала особенным препятствием на моем ученическом пути. Я испытывала к благородным красивым животным такую же глубокую привязанность, как и к другим младшим братьям и сестрам. И лошади "платили" мне тем же, легко подчиняясь малейшему натяжению повода и движению коленей.

С Майрой и Вазари мы вскоре стали закадычными подругами. Эти две девушки приняли меня третьей в свой неразлучный тандем. Наверное, именно поэтому время, проведенное в Школе, стало едва ли не лучшими воспоминаниями на всю будущую жизнь.

О том, как сильно я отличаюсь от своих подруг внешне, уже даже успела подзабыть. Впрочем, ненадолго. На пятом году обучения девушкам разрешалось выходить в город самостоятельно. Вот тогда-то всеобщее внимание мгновенно напомнило мне об иностранном происхождении.

Длинные серебристые волосы струились ниже пояса, а если учесть, что я была выше подруг более чем на полголовы, не уступая ростом большинству мужчин этой жаркой страны. Немалое количество восхищенных взглядов, как местных мужчин, так и тех, кто приезжал в столицу Арфата, по причинам торговли или в поисках приключений, как ни странно, раздражало и сильно смущало. Поэтому я предпочитала редко покидать территорию Школы. Не тянуло меня туда, где было шумно, где грохотали повозки, где кричали продавцы, стараясь привлечь внимание покупателей к своим товарам, где из таверн, особенно в вечернее и ночное время, доносились пьяный смех и крики посетителей. Мне не нравились взгляды, которыми окидывали меня женщины, торгующие на улицах своим телом и любовью: оценивающие, завистливые, злобные, а иногда и заискивающие, что смущало наибольше.

Куда значимое удовольствие доставляли выезды на природу. Довольно часто мы с подругами садились на лошадей, брали еду да подстилки и отправлялись в какой-нибудь далекий уголок заповедника, чтобы отдохнуть и посплетничать. Сестры всегда были в курсе всех дел, благодаря положению их отца при дворе. Они охотно посвящали меня во все тонкости жизни при дворе Арфатина. Сплетничали о знаках внимания тех или иных молодых людей, и кому эти знаки были адресованы. И, конечно же, мечтали. О том, что мы будем делать, когда закончим обучение, о дальних странствиях и приключениях.

Впрочем, так продолжалось не слишком долго. Я взрослела, появлялось желание нравиться противоположному полу. Взгляды окружающих уже не раздражали, а льстили. Постепенно пришло понимание, что я довольно выгодно выделяюсь на фоне темноволосых женщин Арфатина, и меня считают экзотичной и красивой. Пожалуй, только жесткая дисциплина, прививаемая с первых дней обучения, и плотный график занятий не давали подросткам думать только о противоположном поле и любовных приключениях.

Однажды, когда выдался свободный день, мы выбрались на прогулку в город: прошлись по шумному базару, постояли возле прилавка, на котором продавалось оружие, но, разочаровавшись в его качестве, направились дальше. Потом вышли на улицу, что вела к главным воротам и пристани, и направились в порт посмотреть на корабли, пришедшие из разных королевств.

И вот тут то и произошло событие, круто изменившее мою планируемую жизнь в качестве наемной воительницы. К тому времени я почти убедила себя, что нужно продолжать двигаться вперед без оглядки на прошлое, которое уже и не вернуть. Когда мы дружно остановились возле очередного лотка, чтобы полюбоваться на украшения, изготовленные золотых дел мастерами Тандары, послышался гомон толпы. Приближающаяся кавалькада всадников явно чем-то отличалась от обычных отрядов городской стражи, круглосуточно патрулирующих улицы - такого ажиотажа они бы не вызвали.

Повернувшись, я застыла, во все глаза рассматривая человека, скачущего сразу за послом, о чем свидетельствовала форма сопровождающих его воинов-северян. Я думала, что забыла многое из своей прежней жизни. Оказалось, что глубоко заблуждалась. Мимо нас, гордо подняв голову, на лошади проезжал мужчина, в лицо которого я со страхом смотрела однажды темной летней ночью почти семь лет назад, солдата, обещавшего маленькой девочке, которой я тогда была, десять конфеток. Сейчас я смотрела на одного из убийц матери.