Второе дыхание любви - Элли Даркинс

из багажника двухместную прогулочную коляску, ловко усадил в нее Харта и пристегнул его. Посадив Беллу рядом с ее братом, Маделейн достала сумку с вещами и воткнула ее под сиденье коляски.

– Я никогда не смогу проделать все это в одиночку, – произнесла она полушутя. – Что, если я буду одной из тех бесполезных нянь, которых нужно постоянно контролировать, потому что они могут где‑нибудь забыть ребенка?

Финн очаровательно пожал плечами:

– В таком случае мне придется сказать Джейку, что от тебя нет никакой пользы.

– С твоей стороны нечестно постоянно упоминать о Джейке, – рассмеялась она. – Добавить Джейку очков в нашем братско‑сестринском соперничестве – это удар ниже пояса. Мы окончили школу более десяти лет назад, и нам следует вести себя как взрослые люди, а не как подростки.

– Я просто пошутил. На самом деле я уверен, что ты прекрасно со всем справишься. К концу выходных эти двое будут целиком в твоей власти. Ты будешь одной рукой готовить смесь, в другой держать чашку с чаем и покачивать колыбель ногой.

– Я рада, что ты в меня веришь.

Маделейн чувствовала, что он говорил искренне. Не будь он абсолютно убежден в том, что ей можно доверить маленьких детей, не предложил бы ей стать их временной няней.

Они шли вдоль реки. Маделейн наслаждалась теплом солнечных лучей. Когда до них начали доноситься веселые детские крики, она поняла, что пляж уже близко.

– Я начинаю думать, что поездка на пляж была не лучшей идеей, – сказал Финн после того, как они услышали пронзительный визг.

– Все будет хорошо, расслабься, – ответила Маделейн, толкнув его плечом в плечо. – Если там будет слишком шумно, мы пойдем в другое место.

К счастью, когда они пришли на пляж, там было не так много народа, как они думали. Каникулы еще не начались, и шум создавали всего несколько детей дошкольного возраста.

Маделейн расстелила одеяло для пикника, пока Финн расстегивал ремни на коляске. Уже скоро Белла и Харт ползали между ними. Маделейн сняла сандалии и прислонилась спиной к огромной сумке с вещами.

– Это была отличная идея, – сказала она, чувствуя тепло песка сквозь тонкое одеяло.

Дошкольники убежали, когда она упомянула, что неподалеку есть площадка со стреляющими фонтанами.

– Не буду с тобой спорить. Я генератор хороших идей, – мягко произнес Финн.

Ей не было необходимости на него смотреть, чтобы понять, что он тоже расслабился.

Харт подполз к Маделейн и ударил кулачком по ее бедру. Открыв глаза, она обнаружила, что тот весело ей улыбается.

– Они когда‑нибудь играли на песке? – спросила она Финна, повернувшись на бок, чтобы пощекотать Харта.

Малыш очаровательно засмеялся. Дети Финна были такими милыми. Неудивительно, что он хотел проводить с ними как можно больше времени. Будь они ее детьми, она тоже не смогла бы от них оторваться.

– Нет, – улыбнулся Финн, посмотрев на них одним глазом.

– По‑моему, самое время начать.

Маделейн переложила малыша на край одеяла. Тот хлопнул ладошкой по песку и тут же отдернул ее. У него было такое удивленное выражение лица, что Финн и Маделейн не удержались от смеха.

– Возможно, ему нужна поддержка, – сказал Финн и положил Беллу рядом с Хартом, чтобы она тоже потрогала песок.

В отличие от своего брата она погрузила свои крошечные пальчики в песок и захихикала.

– Кажется, я знаю, кто у нас тут любитель острых ощущений, – сказала Маделейн.

– Харт более осторожный, – улыбнулся Финн. – В присутствии Беллы он становится смелее. Мне нравится, что они друг друга дополняют.

– Разве есть что‑то, что тебе в них не нравится?

– Можешь задать мне этот вопрос в три часа ночи. Эй, я пошутил, – поспешно добавил он, и Маделейн подумала, что он что‑то прочитал на ее лице. – Тебе не нужно будет вставать, когда они заплачут среди ночи.

– Я здесь для того, чтобы тебе помогать, и я буду это делать, – ответила она, гадая, почему он так настороженно на нее смотрит. – Разве не в этом смысл моего присутствия в твоем доме?

– Но… – Финн помедлил, и Маделейн поняла по выражению его лица, что он думает о вчерашнем инциденте. Они оба целый час делали вид, будто вчера не произошло ничего особенного, но было очевидно, что сексуальное напряжение, установившееся между ними, никуда не исчезло.

– Продолжай. Скажи, что хотел.

– Я просто… Просто не ожидал, что ты захочешь в одиночку заботиться о детях по ночам. Меня беспокоило, что, если мы с тобой встретимся среди ночи, ты будешь чувствовать себя неловко. Это последнее, чего я хочу.

Маделейн подняла корпус, притянула колени к груди и серьезно посмотрела на него.

– Тебе не нужно со мной церемониться, Финн. У меня не случится панической атаки, если я увижу тебя после десяти вечера. Я не какая‑нибудь неврастеничка.

– Я и не говорил, что ты неврастеничка, – ответил Финн, скопировав ее позу. – Но вчера вечером кое‑что произошло, и я не хочу, чтобы ты снова испугалась по моей вине.

– Этого больше не повторится, – заверила его она. – Ты ни в чем не виноват. Это я повела себя неадекватно.

Выражение лица Финна смягчилось.

– Мне так не показалось. Ты выглядела напуганной. Ты можешь не рассказывать мне о причине, если не хочешь, но ты не можешь помешать мне хотеть сделать все возможное для того, чтобы ты больше не чувствовала этого страха.

Маделейн покачала головой:

– Это не твоя обязанность.

– Я никогда не говорил, что это обязанность. Но мы… мы с тобой друзья, Маделейн, и я не хочу видеть, как ты страдаешь.

– Мы не друзья, Финн, – мягко произнесла она, встретившись с ним взглядом. – Мы никогда ими не были.

Неожиданно его лицо приняло такое выражение, словно она его ударила.

– Прости, – быстро сказала Маделейн. – Я не имела в виду ничего плохого. Я просто сказала правду. Мы с тобой не проводили время вместе, не звонили и не писали друг другу. Ты друг Джейка, можно сказать, член нашей семьи, но я не назвала бы тебя своим другом.

Финн долго смотрел на нее, прищурившись, и она жалела о том, что не могла прочитать его мысли.

– Мне хотелось бы стать твоим другом, – произнес он наконец. – Раз мы собираемся какое‑то время жить под одной крышей, было бы чудесно, если бы мы подружились.

Маделейн вздохнула:

– Ты это говоришь только из‑за моего вчерашнего приступа паники. Тебе нет необходимости это делать. Я не хрупкая маленькая девочка, за которой нужно присматривать.

– Хрупкая? – рассмеялся он. – Ты решила, что я считаю тебя хрупкой? Вчера вечером ты выглядела так, словно была готова меня ударить. Ты выглядела рассерженной,