По имени Ангел - Лана Некрасова

Марья Ивановна сбавила тон и полушёпотом начала повествовать:

— Рассказывал мне Роберт историю про одного деда своего. Будто был он очень богатый купец. Табуны лошадей, овец держал, даже ходили к нему люди наниматься батраками работать. Очень уважаемый был человек. Но время такое было страшное, нехорошее… Началась революция семнадцатого года, ну и стали всех богатеньких раскулачивать — отнимать всё имущество для своих нужд.

А самих дворян да купцов расстреливали, как врагов народа. Пришла беда и в дом деда нашего хозяина. Стали искать его везде. А он возьми, да в стоге сена спрячься. Они вилами все стога тыкают, и его стог потыкали, но не нашли.

Так и спасся Митрофан, прадед нашего Роберта. Если бы не спасся, то род бы прервался, и не было его, нашего Роберта! Храни его, Господи!

— Интересная история. А где Митрофан этот на картине изображён?

— Да вон, второй справа. С чёрной бородой такой и серьёзным взглядом.

— А рядом с ним, что за девушка со светлыми вьющимися волосами?

— Жена его, Анастасия.

— Красивая.

— Ага.

На следующий день меня ждал сюрприз — заявился, наконец, хозяин дома.

Роберт подошёл ко мне, как всегда, со своей очаровательной улыбкой и произнёс:

— Как пишется картина? Ну-ка дай посмотрю, что у тебя получается?

— Пока не надо смотреть, ещё ничего не понятно, — ответила я, загораживая собою полотно.

— Ну ладно, не хочешь, смотреть не буду. И отвлекать тоже.

— Хорошо, смотри, только строго не суди, — сказала я, отступив от мольберта в сторону.

— А то что?

— А то обижусь и убегу.

— Вот побега я меньше всего от тебя ожидал.

— Я сама от себя не ожидала, — прыснула смехом я.

Роберт бегло посмотрел на холст:

— Пока и правда не поймёшь, что это? Какой-то экспрессионизм, — смеясь съязвил парень.

— Всё будет сделано в лучшем виде, Роберт Александрович!

— Ты смеёшься надо мной? Называй просто по имени, мы же знакомы считай полгода.

— Ага, знакомы, только виделись пару раз, — с грустью в голосе сказала я.

— Ты расстроена из-за этого? Хочешь видеть меня чаще? — с нескрываемой радостью произнёс он.

— С чего ты взял?

— Сама сейчас сказала.

«Ну он и возомнил из себя. Что он несёт?» — про себя возмутилась я.

— Ну раз так, я буду проведывать тебя и твой холст каждый день.

— А как же загруженность на работе? — удивилась я.

— Возьму отпуск за свой счёт. Всё равно устал, надо морально выветрится, — вздохнул Роберт.

— Ты же директор, как без тебя справятся?

— Да куда они денутся? Ещё как справятся.

— Марья Петровна! Ну-ка, сообрази нам перекусить с художницей. Да побыстрее, пожалуйста! — приказал хозяин дома.

Марья Петровна засуетилась и поспешила на кухню:

— Скоренько всё будет готово, Роберт Александрович!

«Так странно, когда женщина в возрасте так пресмыкается перед молодым парнем. Роберту не больше тридцати, какой-то диссонанс возникает при виде всего этого. Вот что делают деньги», — подумала я.

Роберт пригласил меня жестом в дом, я повиновалась.

Идя по знакомому коридору, показалось, что Митрофан на стене мне подмигнул. Видимо, они вместе с Робертом затеяли что-то.

Но повёл меня он в противоположную от кухни комнату, отделка которой была более современной, но с элементами декора, сочетающимися со всем интерьером дома.

Выделялся старинный камин из красного кирпича и плетёное кресло рядом с ним.

С другой стороны украшала комнату достаточно обширная библиотека с множеством книг в разнообразных обложках. Я подошла, посмотрела некоторые из них — Александр Дюма (старший и младший), Лев Толстой — полное собрание сочинений. Такая разношёрстная литература.

— Садись сюда, на диван. Это библиотека моего отца, надо бы разобрать, но всё руки не доходят, — предложил Роберт.

Я присела скромно на диванчик, напротив Роберта.

Небольшой столик был накрыт перекусами — бутерброды с маслом и красной икрой, какие-то рулетики, мясная нарезка, фрукты, и, конечно, чай с фирменным пирогом с капустой.

— Угощайся давай, не стесняйся. Когда я дома, то обедать предпочитаю в комнате, а не на кухне.

Я молча стала есть всё подряд, пытаясь изо всех сил создать вид аккуратной леди. Но, видимо, это у меня получалось не очень, потому что Роберт произнёс:

— Ну ты и голодная, Марья Петровна тебя совсем не кормит. Так нельзя.

— Всё она кормит, спасибо ей.

Он пристально посмотрел на меня и сказал:

— Ты такая худенькая, тебя надо хорошо кормить.

— Ого, тоже мне, папочка заботливый нашёлся. Или тебе нравятся полненькие? — саркастично блеснула я на него глазами.

— Конечно. Придётся тебе хорошо питаться, чтобы мне понравиться.

— С чего ты взял, что я хочу тебе понравиться? И вообще, я хочу быть такой, какая есть.

— А в тебе что-то есть, дерзкая такая, в моём вкусе, — заявил он смело, растягивая губы в улыбку.

— То я в твоём вкусе, то не в твоём. Ты уж определись.

— Ты такая наивная, совсем не знаешь жизнь. Хочешь завтра со мной сходить в клуб, как раз суббота?

— Не знаю, — пожала плечами я, — в таких злачных местах я никогда не была.

— В жизни нужно увидеть и попробовать всё.

— Я подумаю.

— Ну, тогда завтра, в семь вечера, у «Жасмина» жду тебя.

Он так уверен, что я пойду, видимо ему никто никогда не отказывал.

Вот беда, мне даже одеть нечего, в чём я пойду? Придётся не идти. А может у Наташки платьице одолжить? У неё их много.

А если пойду за платьем к ней, придётся рассказать, куда я собралась, но я пока не хочу никому рассказывать про Роберта. Тем более, что рассказывать? Я и сама не знаю, свидание ли это или просто встреча друзей?

Кажется, искорка между нами уже пробежала и поселилась в сердцах обоих. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Вечером забежала к Наташке. Она слегка удивилась моему неожиданному приходу.

— Привет, я к тебе по делу, — отрапортовала я.

— Привет, только потише, а то Витюшку только уложила спать, — прикладывая палец к губам прошептала Наташа.

— Мне нужно срочно платье, — прошептала я в ответ.

— Какое ещё платье? — удивилась подруга.

— Красивое. Я иду в ночной клуб.

— Таак, — потянула хитро губы Наташка, — расссказывай. У тебя появился парень? С кем идёшь? Почему?

— Никто у меня не появился. Со знакомым иду, ты его не знаешь. Просто хочу немного овлечься, — приврала я.

— Что-то ты подруга не договариваешь. Хорошо, пошли в спальню.

Мы перешли в комнату с большим платяным шкафом, половинка которого была зеркальной.

Наталья распахнула шкаф — на вешалках красовались разных видов платьица. Из десяти штук мне приглянулась парочка: малиновое с люрексом и