Эксперт № 31 (2013) - Эксперт Эксперт

Все банки — стервы?

Споры о величине процентных ставок в России обычно идут по одному и тому же сценарию. Шаг 1: заемщик, реальный или потенциальный, обычно это представитель реального сектора экономики, жалуется (сетует, негодует) на дороговизну кредита. Шаг 2: банкир (либо сочувствующий финансистам интересант) возражает — а откуда взяться дешевому кредиту, если инфляция высокая? Сделайте сначала инфляцию, как в Европе, тогда и кредит подешевеет. Процентов двадцать споров заканчиваются прямо тут. Заемщик грустно вздыхает и идет думать, как ему изворачиваться с зарплатой и инвестициями без кредита. Довольный собой банкир гордо удаляется.

Если заемщик подотошнее и получше подкован, следует шаг 3: позвольте, уважаемый, но инфляция-то вас напрямую не касается — вы же просто перепродаете деньги. Начинающий нервничать банкир делает шаг 4: как это не касается? Я привлекаю деньги от населения, предприятий, от Центрального банка, и стоимость всех этих составляющих формируется по формуле «инфляция плюс». Вот вы когда идете в банк, рассчитываете отбить инфляцию процентом по вкладу, не правда ли? На этом месте поединка уже две трети заемщиков признают поражение и вынуждены понуро брести в раздевалку.

Но есть еще горстка упорных, продвинутых заемщиков (либо тех, кто притащил с собой грамотную группу поддержки). У этих появляется шанс сделать шаг 5. И они его делают: минуточку, давайте оперировать цифрами. На самом деле и средняя стоимость депозитов, и базовая ставка центральных банков во многих респектабельных странах в течение значительных промежутков времени — и уж точно в нынешние времена вялой хозяйственной конъюнктуры — ниже инфляции. И ничего, небо не падает на землю — депозиты в банках растут, председателей ЦБ всячески уважают за грамотную политику. Допустим, изменить политику Центробанка вы не в силах. Но какого черта вы задираете ставку по депозитам, соревнуясь друг с другом за алчных вкладчиков, все риски которых без разбору зачем-то покрыло государство всеобщей системой страхования депозитов?

Здесь уже приходится банкирам покрываться красными пятнами, пыхтеть и отдуваться. Но в запасе у них есть еще аргументы для шага 6. Отстаньте от нас с вкладами — в процентной войне шаг назад равносилен поражению: решивший снизить ставку по вкладам банк получит отток клиентов. Лучше на себя посмотрите — неэффективные, непрозрачные, бизнес-планы у вас кривые, хороших проектов раз, два и обчелся. Наши высокие ставки — лишь зеркало ваших рисков. И рисков нашей матушки-России — законодательство пляшет, рейдеры вокруг, суды сами знаете какие. Вот будет у нас инвестклимат немецкий, тогда и будут вам немецкие кредитные ставки.

Итак, боевая ничья при полном недовольстве сторон друг другом. Хотя возможностей для контратаки у заемщиков еще предостаточно, никто из них не делает несложный, хотя и весьма асимметричный шаг 8. Он мог бы выглядеть так: господа банкиры, а вам не приходило в голову, что изрядная составляющая мерзостей нашего общего инвестклимата питается в том числе и вашим дорогим кредитом? Снизьте ставку, и риски наших проектов автоматически уменьшатся. Да и перекладывать ваш живодерский процент на цены нам уже не понадобится, а значит, шансы на снижение инфляции вырастут.

Шаг 9 оставим банкирам — свои версии они могут направлять в редакцию. Практический же итог этих бесконечных препирательств — стойкое взаимное недоверие нефинансовых бизнесменов и банкиров. Немалая часть предпринимателей, особенно мелких и средних, научилась обходиться вообще без кредитов. Некоторые даже гордятся этим, напоминая отъявленных холостяков, хвастающих тем, что давно и прекрасно научились жить без женщин.

Но неужели все бабы, ну то есть банки, — стервы? Попробуем разобраться без эмоций.

Оцифровка разрыва

Вместе с коллегами из рейтингового агентства «Эксперт РА» мы попытались оцифровать составляющие разрыва средних процентных ставок по кредитам корпоративным заемщикам в России и Германии. Для требовательных читателей сделаем две оговорки. Первая: хотя мы оперировали реальными данными по итогам 2012 года, речь идет о качественном расчете, позволяющем уловить правильный порядок величин, не более того. Вторая: сопоставление кредитных ставок в рублях и евро в данном случае не является некорректным, так как фондирование у банков в России и Германии осуществляется в той же валюте. Итак, что же у нас получилось? Результаты расчетов для наглядности сведены в график 7.

Мы видим, что разрыв в средних кредитных ставках для корпоративных заемщиков по итогам 2012 года составляет около 10 процентных пунктов — банковские займы обходятся немецким компаниям в 3–4% годовых, российским — в 13–14%. Разрыв в уровнях инфляции в России и Германии не столь велик — 4 процентных пункта (индексы потребительских цен в наших странах по итогам прошлого года составили 6 и 2%), поэтому разрыв в реальных процентных ставках остается крайне чувствительным — 6–7% годовых для российских заемщиков и 1–1,5% у немцев.

Совокупную разницу в средних номинальных ставках можно разбить на четыре содержательно разные части. Первая: наибольший разрыв (4–4,5 п. п.) приходится на разницу в стоимости привлеченных средств: средневзвешенная цена привлеченки у российских банкиров по итогам прошлого года составляла 5,5–6% годовых, в Германии — порядка 1,5%. Вторая: разрыв в уровне удельных операционных расходов, отражающий разницу в производительности/эффективности банков как бизнес-единиц, может быть оценен в 0,5 п. п. (операционные расходы составляют у нас грубо 2% активов, подчеркнем, это средняя по системе величина, у банков второго и третьего эшелонов данный показатель в полтора-два раза выше, и 1,5% активов в Германии). Третья: разрыв в оценке всех видов рисков, премии за которые закладываются банками в процентную ставку за кредит, составляет 3,5–4 п. п. (мы оценили ее экспертно в 4% у нас и 0,1–0,3% в Германии). Наконец, четвертая часть: немецкие банкиры привыкли довольствоваться существенно меньшим уровнем безрисковой маржи — всего 0,5 против 2–2,5%, что определяет последние 2 п. п. суммарного разрыва в конечных ставках.

Начните с себя

Строго говоря, все составляющие разрыва, хоть и в разной степени, рукотворны, то есть могут быть снижены усилиями самих банков, а не ЦБ, правительства или Всевышнего. Высокая стоимость привлеченки, по крайней мере в части депозитов населения, как мы уже упоминали выше, явная блажь банкиров, окончательно развративших если не всех россиян, то жителей крупных городов точно своими нереально высокими ставками. Популистский формат действующей системы страхования вкладов, избавляющий вкладчика от необходимости анализировать и брать на себя риски банка-депозитора, потакает этому разврату.

Немаленькой остается и стоимость фондирования у Центрального банка. Справедливости ради надо сказать, что операциональная базовая ставка ЦБ, то есть реальная стоимость коротких денег, привлекаемых банками у регулятора под залог ценных бумаг, заметно ниже, чем номинальная ставка рефинансирования (6,5 против 8,25% годовых) и находится сегодня примерно вровень с инфляцией. Тем не менее расчеты показывают тесную связь между уровнем зависимости банков от «кредитного окна» ЦБ и их политикой формирования кредитных ставок. «Максимальная доля кредитов ЦБ в пассивах оказалась у тех банков, где кредит коммерческим организациям дорожал быстрее всего. Для банков, где кредит подешевел в течение 2012 года, доля задолженности перед ЦБ в четвертом квартале 2012-го составила 3,6 процента активов, для банков с умеренным удорожанием кредита (до 1,5 процентного пункта за год) — 5,1 процента активов, и для банков с сильным удорожанием кредита — 7,0 процента активов, — подсчитал по нашей просьбе Михаил Хромов , ведущий эксперт Центра конъюнктурных исследований ИЭП имени Гайдара. — Вывод: рост доли кредитов ЦБ в активах отражает проблемы у банков со стабильностью ресурсной базы. Фининституты, испытывающие подобные проблемы, стараются ограничить рост кредитного портфеля, выдвигая более жесткие условия заемщикам. Соответственно, кредит в таких банках дорожает».

Разрыв по уровню удельных издержек хоть и вносит минимальный среди всех составляющих вклад в совокупный разрыв ставок, тем не менее обиден — немецкие банки на круг примерно в четверть производительнее наших. Совершенствование оргструктур и процедур, развитие IT-платформ и особенно удаленных каналов доставки банковских продуктов клиентам — вот очевидные пути повышения производительности.

Еще одна важная и плохо поддающаяся точной оценке составляющая в калькуляции стоимости кредита — это премия за всевозможные риски: макроэкономические, отраслевые, индивидуальных заемщиков. На наш взгляд, российские банкиры подходят к оценке рисков чересчур консервативно. Учитывая практику значительного дисконтирования залогов, обеспечения кредитов гарантиями, личными имущественными поручительствами заемщиков, по крайней мере индивидуальные риски и назначаемые против них премии превышают все разумные пределы.