Правда — и только правда - Беверли Брандт

— Конечно, — добродушно сказал Скотт.

Мэдди была вынуждена себя остановить, чтобы из благодарности не броситься к нему с объятиями.

Вместо этого она встала из-за стола и взяла свою сумочку. Прежде всего, нужно было позаботиться о Ноа.

Скотт последовал за ней к выходу и поспешил открыть дверь, прежде чем она успеет сделать это сама. Он наклонился так близко, что Мэдди ощутила источаемое им тепло и его свежий запах. У нее побежали мурашки по спине. О Боже, от него так хорошо пахло!

Она в неловкости остановилась на тротуаре, глядя на прилипший к асфальту зеленый шарик от жевательной резинки.

— Вы меня выручили, спасибо, — сказала Мэдди, презирая себя за то, что ведет себя подобно застенчивому подростку. — Я буду ждать вас через полчаса или около того. И… гм… если вы захотите, можете совершенно спокойно оставаться на вечер. Вам понравится.

Скотт засмеялся, а потом дотронулся до подбородка Мэдди своими сильными пальцами, заставив ее вздрогнуть.

— Буду ждать этого с нетерпением.

Мэдди подняла глаза и сказала чуть слышно:

— Я тоже. — Она сглотнула и, стараясь говорить небрежным тоном, добавила: — Кстати, о чем вы хотели меня спросить?

Скотт наклонился, задержав свои губы почти на волосок от ее рта. Мэдди чувствовала, как ее собственные губы слегка раскрылись, словно решая, дарить ли ему поцелуй. И Скотт сократил разделявшее их расстояние. Но к разочарованию Мэдди, он лишь коснулся ее губ самым коротким поцелуем. Потом снова поднял голову и улыбнулся:

— Я долго этого ждал. Еще один час меня не убьет.

Он весело помахал Мэдди, прежде чем повернул за угол и затем исчез из виду.

Ноа Оксфорд сказал, что у него есть только двести пятьдесят долларов. Владелец роскошного ювелирного магазина тотчас подавил вздох ужаса, притворно закашлявшись.

Мэдди поправила волосы.

— Я уверена, мы сможем выбрать что-то симпатичное в пределах этой суммы. В наше время простота — самый шик.

Ювелир прочистил горло.

— Да. У нас есть несколько вещей, которые могут вас устроить.

Ноа, высокий худощавый молодой человек с темно-коричневой кожей чистокровного африканца и зелеными глазами, которые по красоте могли соперничать с глазами Эмили, похоже, не был удовлетворен такими заверениями.

— Элли, не из тех, кто придает большое значение материальным вопросам, — сказал он, как бы оправдываясь.

— Я и этом не сомневаюсь, — поспешила согласиться Мэдди. Она не могла допустить, чтобы новоявленный жених сейчас отозвал назад свое предложение.

— Тут есть еще несколько очаровательных серебряных колец, — услужливо предложил ювелир, отпирая ящичек за прилавком и доставая два кольца. Единственную пару, чья цена, как предположила Мэдди, была не столь велика. Ювелир выложил кольца на подушечку, искусно разместив их на темно-синем бархате.

Мэдди, нагнувшись, рассматривала кольца. Одно напоминало переплетающиеся веточки винограда, другое — ленточку, из которой были выгравированы какие-то цветочки.

— Виноградные веточки очень милые, — сказала Мэдди, поворачиваясь к Ноа. — В этом есть что-то символическое, вам не кажется?

Ноа, казалось, жевал изнутри свою щеку.

— Угу, — наконец проговорил он. — Это, пожалуй, подойдет. Сколько оно стоит?

Ювелир отщелкнул указательным пальцем крохотный белый ярлычок, прикрепленный к кольцу. Мэдди никогда не понимала, почему нельзя использовать ярлыки, которые люди действительно могут прочесть. Видимо, ювелиры боялись, что у их покупателей, шокированных ценой, случится сердечный приступ.

— Триста, — сказал ювелир таким тоном, будто объявлял сделку состоявшейся.

Однако Ноа уже мотал головой:

— У меня только двести пятьдесят.

Ювелир поджал губы и отщелкнул ногтем ярлычок другого кольца.

— Это — двести двадцать девять долларов и девяносто девять центов. С налогом будет примерно так.

Мэдди видела, как у Ноа краснеют щеки. Непонятно, то ли он был в замешательстве, то ли сердился. Бедный мальчик. Она знала из папки с досье Элли, что Ноа работает в местной кофейне на полную ставку. И вероятно, за минимальную плату. При таких доходах много не сэкономишь. Так что ему было не до излишеств. Тем более не до дорогих обручальных колец.

— Это кольцо тоже милое, — сказала она. Ноа нахмурился.

— Вы уверены, что мне нужно кольцо? — спросил он без энтузиазма.

Мэдди задумалась на секунду и затем кивнула. Она хотела бы дать другой ответ. Но против правды не пойдешь. Все желали видеть кольцо, когда девушка объявляет, что она помолвлена. Театральные программки, напечатанные по настоянию Ноа, были очень симпатичные, но вряд ли подобная вещь могла произвести впечатление на подруг и семью Элли.

— Хорошо, я беру его, — сказал Ноа, вынимая из кармана деньги.

Мэдди облегченно вздохнула.

Так. С этим все. О последней мелочи она позаботилась.

Она набрала побольше воздуха в грудь, мысленно готовя себя к предстоящему испытанию. Теперь уже скоро, подумала она. Пора приступать к марафону.

Глава 7

Сегодняшний вечер, приуроченный ко Дню святого Валентина, должен был состояться в том большом здании, которое Лилиан приобрела специально для проведения подобных торжеств. Особняк находился на той же самой улице, где Мэдди делила кров с Джеффом в период своего короткого замужества. Проезжая мимо дома бывшего мужа, она посмотрела на уродливую громадину. Архитектурная подделка в духе Средиземноморья большей частью была закрыта густой листвой насаждений, для защиты от любопытных зевак, гуляющих в бухте. Будучи ведущим «Американской модели», Джефф, как водится, имел разношерстный круг почитателей. Среди них были неистовые фанатики, угодливые подхалимы и конкурсанты, надеющиеся, что дармовые операции, сделанные им как участникам шоу, изменят не только их внешность, но и помогут изменить жизнь.

Несомненно, шоу изменило жизнь Мэдди, а изменению внешности подверглась ее сестра.

Мэдди с полуулыбкой посмотрела на себя в зеркало заднего обзора. По каким-то загадочным законам генетики, она ухитрилась покинуть чрево матери без существенных физических недостатков. Конечно, по нынешним меркам, когда все одержимы стремлением к совершенству, немного убавить животик ей не помешало бы. В остальном ей ничего не требовалось. Нос у нее был не слишком большим, глаза не такими уж и маленькими, а бедра и зад еще нельзя было назвать отвислыми. У Эмили, с другой стороны, в этом отношении все было не так благополучно. Возможно, потому, что у них были разные отцы. Наверное, к тому времени, когда их мать второй раз выходила замуж, она потеряла все надежды встретить привлекательного мужчину. Или, может быть, уже нося в себе Эм, она сметала все подряд — чипсы, торты и печенье, ибо для этого, к несчастью, достаточно было только протянуть руку. Но физические недостатки Эмили, безотносительно к вызвавшим их причинам, относились к разряду тех, когда даже самые упорные тренировки бесполезны. Они не исправили бы ее острого, выступающего вперед подбородка, неправильного прикуса, искривленного носа и тяжелых век. Упражнения также не могли убрать жировые отложения с ее бедер и нарастить два крошечных пупырышка, едва обозначавшихся на груди.