За закрытой дверью - Ада Цинова

Смотрю в горящий экран телефона. Чувство такое, что дышу горячим паром. Как же сложно. Сделав вдох поглубже, вбиваю буквы и жму «отправить», чтобы не успеть передумать.

— Хочешь увидеть сына?

Зачем-то смотрю в надежде, что Андрей ответит прямо сейчас. Когда вижу значок «печатает», ладошки потеют.

— Очень, — отвечает он.

— Завтра?

— Да. Когда вам будет удобно?

— Утром. После десяти.

— Спасибо, Мира. Я буду ждать.

Я сомневалась, даже когда мы с Мишуткой подошли к двери роскошных апартаментов. Может, стоило оставить все на своих местах? Попытаться сохранить свою рушащуюся жизнь, а не врубать перфоратор? Кнопка звонка и добрейшая улыбка Андрея.

— Привет, — говорю я.

На уровень Мишутки мы присаживаемся синхронно. Андрей смотрит на него так, что у меня ком встает в горле. Андрей кажется счастливым, а вот Мишутка хватает меня за рукав и надувает губы.

— Я еще не сказала Диме. И ребенок… Андрей, я бы не хотела, чтобы мы его путали. Думаю, нужно узнать у психолога, как это сделать менее травмирующе.

— Конечно, я полностью согласен. Считаю, что будет честно, если решение останется за тобой. А сейчас я очень рад увидеть его. Привет, Миша, — машет Мишутке Андрей. — Меня зовут Андрей.

— Мишутка, это хороший дядя, у него из окошка видно много-много маленьких машинок, посмотрим? — Мишутка кивает мне. — А «привет» помашешь?

После пары секунд раздумий Мишутка машет сразу двумя ручками, что приводит Андрея в восторг.

— Еще у меня есть игрушки. Думаю, тебе что-нибудь придется по вкусу. Машины, корабли, грузовики.

— Гавик! — хлопает в ладошки Мишутка.

— Пойдем посмотрим грузовик?

Со мной за ручку Мишутка соглашается войти. Что чувствую, когда вхожу в квартиру, где жила с Андреем, где была его женой? Привычного холодка нет, тепла воспоминаний тоже. Мне кажется, что я здесь впервые, хотя абсолютно все осталось на своих местах.

— Смотри, тут у Андрея целое футбольное поле, можно бегать и прыгать, — киваю я на просторный зал с панорамными окнами.

Мишутке, который устал в такси, два раза повторять не надо, он бежит и шлепается на попу из-за скользкого пола. Пока Андрей в ужасе приоткрывает рот, он поднимается и бежит дальше. Я смеюсь, только тогда тревога Андрея проходит.

— Наверно, я погорячилась с предложением носиться по дому. Он сейчас точно что-нибудь разобьет.

— Да пожалуйста, главное, чтобы сам не поранился. Может, взберемся по лестнице? Там и находятся грузовики.

Даже я удивляюсь, что Мишутка соглашается идти по лестнице с Андреем за ручку. Иду за ними и еле сдерживаю матерное изречение, когда вижу комнату, что раньше была спальней для гостей. Здесь детская и не просто детская, а лучшая игровая, что я видела. Бело-зеленая, с элементами дерева. Кровать с балдахином, домик на дереве, огромные железные дороги, автопарк из сотни машин и еще столько всего, что я решаю просто сглотнуть шок.

— Андрей, что это? Это как? Когда ты успел?

— Все сделали за ночь. Не переживай, никакой токсичной краски, только экоматериалы безопасные для детей. Стены просто обили мягкими панелями, мебель прикручена, установлена специальная защита на дверцах и углах.

— Да насрать на ремонт. Боже, сколько же здесь игрушек…

— Я не знал, во что Миша любит играть, — оправдывается Андрей.

— И решил скупить весь чертов магазин?

— Почти весь. Мира, может, ты позволишь ему взять одну игрушку, что понравится больше всего?

— Конечно.

Андрей всматривается в мое лицо, словно не веря, что все так просто. Ему это важно. Он хочет быть в жизни своего сына. Как много света струится из его глаз, когда он понимает, что я позволю.

— Гуник! Масина! Мама-мама, — Мишутка бежит ко мне с пожарной машинкой в руках.

— Да, солнышко, отличная пожарная машина. Мне тоже нравится.

— У нее включается сирена, показать? — садится прямо на пол Андрей.

То, что Андрей умеет ладить с детьми, я знала давно. Все же удивлена, что Мишутка пошел на контакт с первых минут: обычно он избирателен к незнакомцам. Пока Андрей ползает по полу и строит башни чуть не до потолка, я сижу на диване и смотрю на них. Нет тех светлых чувств, которые обволакивают с ног до головы, когда вижу, как играет с сыном Дима. Сейчас сильно щемит в сердце, кожу покалывает миллиардом иголочек. Моя вина смешивается с тоской и светлой грустью.

Это мечта Андрея. Знаю, как сильно он хотел ребенка, стать отцом, иметь со мной настоящую семью. Может, ему лучше было бы не знать, что это такое. До этого момента он и сам не знал, что именно потерял. Сегодня вечером ему будет хуже, чем вчера. Неужели я опять все испортила?

— Мира, он уже так хорошо говорит. Я почти все понимаю. Миша же еще такой маленький.

— Да, он уже говорит разборчиво. Мне скоро нужно будет покормить Мишутку обедом, закажем что-нибудь?

— Я уже заказал. Не знал, что любит, поэтому…

— Неужели как и с игрушками? — вздыхаю я.

— Почти, — смеется Андрей.

Они еще долго играют, потом Мишутка устает и приползает ко мне на ручки. Я рассказываю ему любимые стишки, которые он с удовольствием заканчивает, и обнимаю. Не могу не заметить согревающего взгляда Андрея. С Мишуткой обедаем все вместе, у Андрея холодильник забит под завязку правильным питанием.

Уровень подготовки Андрея просто зашкаливает. Для Мишутки есть кроватка, куда я его укладываю, есть и видеоняня, чтобы наблюдать из соседней комнаты. Когда сынок засыпает, я зачем-то по привычке захожу в спальню. Моему шоку нет предела: все на своих местах. Такое чувство, что я вернулась после длинного отпуска. Мои духи, на тумбочке мои ежедневники с письменными принадлежностями, в книжном шкафу мои любимые книги. Гардеробная. Вся одежда, что я не забрала, висит на своих местах.

Сначала мне настолько жутко, что хочется кричать. Потом зажмуриваю глаза, пытаюсь представить, какого это жить прошлым целых три года. Когда сажусь на кровать, знаю, что Андрей стоит у окна и ему больно.

— Черт, Андрей, почему ты не выкинул мои вещи? Это ненормально, это жуть как ненормально!

— Так было проще.

— Что было проще? Сходить с ума? Также нельзя! У тебя своя жизнь и ты можешь быть в ней счастлив, но для этого нужно хоть что-то делать, а не торчать в прошлом!

— Но что если именно в этом прошлом я был счастлив?

— Отпустить и идти дальше!

Он смотрит на меня, я смотрю на него. Легче никому не становится. Так долго молчим, что мне кажется, потолок вот-вот