Хризалида - RinoZ

в Навык медитации, просто чтобы сохранить сосредоточенность. Это то, что временами я отказываюсь делать. Способность мыслить в свободе от отвлекающих эмоций потрясающая и всё такое, однако эмоции могут стать источником огромной энергии и решимости, заводя меня за границы того, что способен провернуть мой разум под влиянием Навыка медитации. Отвлечения настолько многочисленны, что в итоге у меня не осталось никакого другого выбора.

ХРУСТ! ХРУСТ! ХРУСТ!

Мои мандибулы натягивались и закрывались, натягивались и закрывались так быстро, как это только возможно, пока моё лицо не начало ныть. Дополнительная проникающая сила укуса более чем приветствуется, позволяя мне сохранять выносливость отсутствием использования Гибельного Укуса, но всё равно наносить крупный урон врагам. В дальней части моего разума я осознаю, что это лишь вступительная часть сражения. Кем-бы и чем-бы не были эти существа, они прелюдия для настоящей и грядущей битвы. Ожидая своего часа, когда мы устанем, Легион продолжает оставаться позади и они присоединятся к бою в тот момент, как почувствуют, что время настало.

[Хозяин, я начинаю]

Чёрт возьми! Не могут же они уже прорываться?!

ГИБЕЛЬНЫЙ УКУС!

Чтобы получить больше места, я активирую свой самый могучий физический Навык. Чёрные мандибулы из тёмной энергии проявились и смачно сомкнулись на всём в трёх метрах перед моим лицом, сила и мощь моей новой мутации мускулатуры передаётся и в Навык. То, что осталось после атаки, я окатил паром и отскочил назад, опуская заднюю часть тела и приподнимая переднюю, чтобы вскинуть свою голову достаточно высоко, чтобы видеть. Кринис права, области линии справа от меня становится несладко. Уродцы, почувствовав слабость, продолжают наступать и кричать с дикой радостью, пока увеличивают давление, активируя свои Навыки и разрезая ряды с дикой отдачей, не обращая никакого внимания на свою собственную безопасность. Кринис появилась в бреши, объявив о своём присутствии её обычным ужасающим способом, пока лес зубчатых конечностей поднимается из пола туннеля. Оказавшись достаточно длинными, они начали обвиваться вокруг ничего не подозревающих фигур атакующих, крепко связывая их, пока зубцы вонзаются в их плоть, начав исполнение свой мрачной работёнки.

Я опустил себя, не желая видеть остальное. Надеюсь она сумела активировать свой Навык запугивания, и эти ребята немного отстанут. Если боевой муравьиный строй уже начал проседать, то это тревожный знак, если не сказать больше. Нам уже необходимо выводить вперёд людей и активировать их усиление? Надеюсь нет, нам необходимо держаться как можно дольше, прежде чем мы выведем антомантов в самое пекло. У них могучее усиление, улучшающее характеристики наших бойцов, однако люди попросту не натренированы для продолжающихся напряжённых сражений, как это, и у нас не достаточно народу, чтобы заменять их во время сражения. Так или иначе, мы не можем выводить их вперёд, пока сами Легионеры не встанут перед нами.

Потребовалось лишь секунда, однако область передо мною снова заполнилась противниками для сражения, и я ощутил, как мои рефлексы среагировали как раз вовремя, чтобы помочь мне избежать ещё одной атаки, направленной на мои глаза.

Чёрт побери! Теперь мне нужны алмазные глаза?!

ХРУСТ!

Это будет долгая битва…

Глава 674. Осада (Часть 20)

Титус наблюдал за разворачивающейся битвой с задних рядов колонны Легиона, его опытный глаз подмечал множество недочётов в исполнении, которые не заметил бы любой сторонний наблюдатель. Он не мог предотвратить лёгкое подёргивание глаза от этого зрелища. Это не их вина, напоминал он себе, его Легион ещё был зелёным, не привыкшим к работе вместе и не имеющим надлежащего боевого опыта. Помощники были ещё хуже, хотя для ударных войск подобная демонстрация недостатков была более распространённой. Бывшие заключённые, приговорённые к смерти, они не были одними из лучших, но даже так Легион обратил их в порядочных солдат, дал им семью, цель и достоинство, которых не было большую часть их жизней.

«Не морщи своё лицо, командир, я тоже это вижу. Не волнуйся, я как следует пройдусь по ним по их возвращении.»

Титус обернулся в сторону, где стоял командир вспомогательного отряда, делая по сути то же самое, что и он сам, осматривал поле битвы, ища недостатки у обоих сторон конфликта.

«Ваше подразделение относительно недавно на полях боя?» Спросил Титус.

Взмахнув скривлённым когтем, бывший человек отвернулся и вытащил полотенце из-за своей робы, которым он затем вытер слюну со своих протянувшихся челюстей.

«Простите, командир. Я подумал, что вы не захотите душ во время разговора!»

От помощника раздался хриплый смешок, который угрожал произвести брызги шипящей слюны, выпущенной из его глотки. Титус опустил взгляд и взглянул на ту малую часть, что осталась от полотенца, большая часть ткани уже исчезла.

«Облачная саламандра?» Спросил командир.

«В точку! Знаете, большинство людей думают, что кислота передалась от желчного монстра или кого-то подобного. Ужасная еда! Я слишком замечательный, чтобы быть пойманным за поеданием подобной Биомассы!»

И снова последовали хрип и кашель, которые переросли в смех с последующей струёй шипящей жидкости.

«Мы потеряли многих хороших людей во время прошлой волны,» продолжил он. «Свежие рекруты заброшены в самое пекло едва ли с вопросом 'как поживаешь?' и нам необходимо привести их форму быстрее, чем вы можете моргнуть. Это непросто, однако, думаю, мы уже проделали неплохую работу.»

Титус кивнул. Если сказанное им правда, то многие тактические промахи были понятными, даже простительными.

«Нам тяжело, когда мы попадаем на поле боя,» продолжил командир, указав на его собственные лицевые отростки, «общение и в лучшие времена не самая наша сильная черта. Если я начну рявкать приказы своим отрядам, то скорее всего половина из них расплавится из-за меня!»

Хрип. Кашель. Брызги.

«Так что мы высказываемся обо всём по окончании. Кровь к тому времени остывает. В конце концов как только монстры прыгают на тебя, всегда приходит желание драться.»

«Ваша жертва бесценна, командир.»

Бывший человек пожал своими массивными уродливыми плечами.

«Да это пустяк. Не то чтобы я занимался чем-то стоящим до того, как был принят на службу. И нет нужды в титулах, зови меня просто Ристос.»

Титус кивнул.

«Значит Ристос. Не похоже что твои отряды внимательно слушали брифинг. Я могу видеть, что многие спешат вступить с выродком в прямую схватку. Я думал, им дали указание избегать данной цели, она слишком сильна для них.»

Хрип. Кашель. Брызги.

«Должен сказать, кровь некоторых из нас жарче, чем у других. Когда они слышат, что неподалёку находится большой плохой монстр, то они хотят показать, что они больше и хуже, понимаете? Такое бывает. Я много раз видел подобное за свои годы. Вот почему члены подкрепления, что не могут превозмочь свои желания, долго не живут. Ууф. А вот и ещё один.»

Высматриваемый муравей откинулся назад и произвёл жестокий укус, вмиг превратив противника перед собою в искорёженную кучу мяса.

«Тупая трата Биомассы,» вздохнул Ристос. «Сколько не предупреждай, некоторые люди попросту слишком глупые, чтобы жить.»

Командир развёл плечи и обернулся к своему собственному Легиону. Они продолжали поддерживать наступление дальним огнём и медицинской помощью, вытаскивая раненых для исцеления и поражая муравьиные щиты бесконечным шквалом заклинаний и стрел. Как будто бы они могли промазать. Здесь должно быть двадцать тысяч монстров муравьёв, собравшихся в туннеле перед ними. Ряды врага так плотно укомплектованы от пола до потолка, что даже внушительные металлические врата (проклятые вторые врата!) были почти полностью вне поля видимости.

Он всё так же чувствовал раздражение от существования этой чудовищной металлической внушительной муравьиной головы. Если бы он знал, что здесь есть ещё одна, то с гораздо большим нежеланием отказался от боя. В итоге это не поменяло бы его решения. Моррелия была обязана выжить, точка. Он до сих пор ощущал возмущение его тела, вспоминая исполненный им удар, чтобы повредить то, что оказалось внешними вратами. Прошло так много времени, когда он был вынужден исполнять своё Мастерское Искусство Топора, и напряжение было огромным. Насыщение маной в его клетках по прежнему было слишком низким, чтобы