По следам исчезнувших - Лена Александровна Обухова

— Я сам разберусь!

И он поднял винтовку, явно собираясь стрелять. Дальше все произошло очень быстро. Иванов кинулся вперед, на линию огня, крикнув:

— Кира, беги!

Каменев тоже рванул вперед, пытаясь толкнуть ствол винтовки. Ему даже это удалось, но выстрел все равно прозвучал. Иванов вскрикнул и рухнул на землю. Самому Каменеву в нос стремительно прилетел локоть Климова. От резкой боли перед глазами стало совсем темно, земля уплыла из-под ног, но ему удалось удержаться в сознании. Он услышал, как прогремел еще один выстрел, а следом раздался вой приближающихся полицейских сирен.

Эпилог

Даже к концу ноября снег в городе не лег, лишь иногда шел вперемешку с дождем и тут же превращался в слякоть. Но здесь, на кладбище, сохранившем множество деревьев, тонкое белое покрывало уже легло повсюду. Неторопливо направляясь к нужной могиле, Маша поймала себя на мысли, что в заброшенном лагере в пяти часах езды от Москвы снега сейчас, должно быть, еще больше.

Андрей Семенович Иванов, оказавшийся отцом Киры Мельник, выжил после того, как Климов выстрелил в него. Рана была к тому же не очень серьезной, поэтому он довольно быстро пришел в себя и дал официальные показания. В том числе рассказал, как год назад они с Кирой спрятали тела.

— Мы понимали, что у нас мало времени. Мне было не по силам выкопать сразу девять достаточно глубоких могил в лесу, чтобы всех спрятать. А Кира с раненой рукой не могла мне помочь. Зато мы знали о подземных бункерах. Знали еще с тех пор, как в лагере жили сектанты. Один вход в подземные тоннели они тогда сохранили. Только замаскировали. И как тогда никто его не нашел, так и год назад. Поначалу мы сложили тела в одном из подземных помещений. Кира спряталась в другом, на противоположном конце лагеря.

Вход этот скрывался в казавшемся совсем непригодным для использования строении с надписью «Почта». Как выяснилось, дверь туда только выглядела заколоченной, а на самом деле запиралась на замок. Доски были прибиты только к самой двери, а остальные гвозди подрезаны.

— Когда в лагере все улеглось, мы с Кирой стали постепенно доставать тела, отвозить их по просеке в лес и там закапывать.

Точных мест погребения он, конечно, не смог показать, но собаки нашли. Все останки были извлечены, исследованы, опознаны и после похоронены уже по всем правилам. Это, конечно, заняло какое-то время.

Сегодня Маша пришла навестить свежую могилу мужа в одиночестве. Она понимала, что в холоде ни одни цветы долго не выживут, но все равно принесла букет белых хризантем. Ей почему-то казалось это правильным.

На могильном холмике пока стояли только несколько венков, временный крест да фотография в рамке. С нее молодой красивый Вадим улыбался своей искрящейся открытой улыбкой. Той самой, за которую она когда-то его полюбила.

Маша обломала стебли цветам, чтобы те стали покороче, и сунула их в отрезанную бутылку, закопанную в песок. Воду наливать не стала: минус на дворе, какой смысл? Руки моментально замерзли, и хотя в сумке у нее лежали перчатки, она не стала их доставать. Просто натянула рукава свитера на пальцы и застыла над могилой, глядя на фотографию и прислушиваясь к собственным чувствам.

Их было не разобрать. За этот год Маша успела свыкнуться с мыслью о том, что мужа больше нет в живых. Потерю она пережила еще тогда, а сейчас в истории просто была поставлена жирная точка. Все тайны раскрылись.

В том числе и ее собственная. Ей, конечно, пришлось рассказать о своей поездке в лагерь в прошлом году. О том, что она видела, с кем и о чем говорила. Заодно она выяснила, почему тогда никто об этом не узнал. До сих пор Маша не понимала, как полиция не отследила машину каршеринга: она ведь не путала следы намеренно, не пользовалась чужим аккаунтом.

— Да мы тебя всерьез в качестве подозреваемой не рассматривали, — признался Каменев, когда она спросила об этом, закончив свой рассказ. — Одно дело, если бы пропал или был найден мертвым только твой муж. Или вместе с любовницей. Но тут… Было очень маловероятно, что ты убила еще восемь человек, чтобы разделаться с ними. Поэтому мы не особо под тебя копали. Для галочки просто проверили. Ты сказала тогда, что сидела дома и только в магазин во дворе спускалась, но нужного продукта не нашла, поэтому ничего не купила. А продавщицы это подтвердили. Камера у них уже с месяц не работала, поэтому записи не было, но они были очень уверены, даже чуть ли не по ролям воспроизвели ваш диалог…

— Потому что это было днем раньше, — улыбнулась Маша грустно. — Я часто туда захожу. Они просто перепутали день…

Она была рада тому, что все это вскрылось. Теперь можно было надеяться, что кошмары отпустят, что горькие воспоминания перестанут навязчиво крутиться в голове. Она хотела бы помнить только хорошее о Вадиме. Как он дарил ей цветы, когда ухаживал, как они устраивали друг другу милые сюрпризы и романтические вечера, когда были женаты. Маше не хотелось помнить его резкие слова в день отъезда и те минуты, когда она стояла под дождем и смотрела сквозь грязное окно на то, как ее муж целует и тискает другую женщину. Ей не хотелось помнить весь этот кошмар! Говорят, плохое со временем забывается, остаются только приятные воспоминания. Очень хотелось верить, что так и будет.

Но пока этого не произошло. Пока Маша еще чувствовала себя виноватой. Перед Вадимом за то, что сказала Беркуту про него и Смолину. Перед остальными, кто погиб тогда из-за того, что Кира сорвалась и пошла вразнос. Перед Милой, Родионом и даже Крюковым, который был не очень приятным человеком, но определенно не заслуживал того, что с ним произошло.

— Это глупо, Маш, — заметил Стас, когда она навещала его в больнице и поделилась этими переживаниями. — Закрутить роман с подружкой неадекватного Беркута было выбором Вадима. Они могли попасться и без твоего участия. В том, какой выросла Кира, уж точно нет твоей вины, все вопросы к ее отцу. Сорвалась она из-за того, что Беркут не умел решать конфликтные ситуации цивилизованно, а сразу бросался бить морду, да так сильно, что дело дошло до случайного убийства. А всех нас в лагерь отправило руководство, это не было твоей идеей. Ты не несешь ответственность за то, что случилось. Это… трагическое стечение обстоятельств. И одна психопатка. Хотя я никогда не заподозрил бы Мельник в подобном. Она всегда казалась обычной,