Избранное - Кира Алиевна Измайлова

– И что дальше? – спросила Вета, видя, что я остановился в задумчивости.

– Сейчас, – отмахнулся я и, приложив ладони рупором ко рту, заорал во всю глотку: – Э-эй!! На острове!! Э-э-эй!!

Вопить пришлось долго (подозреваю, ведьмочка благополучно спала, а когда она спит, разбудить ее возможным не представляется) и безрезультатно.

– Ладно, поедем так, – хмыкнул я, направляя Дайлингена в воду.

Моста или какой-то другой переправы здесь нет: ведьме он не нужен, а тем, кто приходит к ней в гости с дурными намерениями, приходится лезть в холодную воду с риском простудиться, утонуть или попасть на зуб кому-нибудь из обитателей озера. Ну а друзья… друзья знают, где тут можно пройти. Неприметное такое местечко в нескольких шагах от берега: непосвященный будет искать его часами. Я-то знал точное расположение миниатюрных Врат, поэтому уверенно проехал эти несколько шагов. Вета следовала за мной.

Еще шаг – и мы оказались аккурат во дворе замка. Замок у моей приятельницы премилый, но, на мой вкус, чрезмерно кокетливый. Впрочем, мне в нем не жить, а до чужих архитектурных пристрастий мне дела нет.

Во дворе было пусто и тихо. Как-то чрезмерно тихо, а это – верный признак того, что ведьма замышляет пакость. Очевидно, соскучилась без дела, а незваный гость для нее – лучший подарок.

– Чеверча, радость моя! – позвал я громко. – Может, явишь свой светлый лик?

Да, забыл сказать – зовут ведьму Чеверчей Гаскер. Как-то, будучи в изрядном подпитии, она проговорилась, что имя ее – это первые слоги от слов «честная, верная, чарующая». Родители, стало быть, так пошутили. Нет, я понимаю, мать – она из людей была, но отец-то, выросший в семье потомственной ведьмы, куда смотрел? Хотя… сдается мне, он как раз свою мамашу не жаловал, раз женился на обычной женщине и носу домой не казал! Подозреваю, он мечтал, чтобы его дочь тоже была обыкновенной девчонкой, но Чеверча унаследовала талант бабки и худшие черты ее характера, так что родители очень быстро решили, что лучше отдать ее на воспитание милой бабушке…

– Чеверча-а! – повторил я. Куда она провалилась?

– А-а-а-ашер! – откуда-то сверху, с башни, что ли, обрушилось нечто черное, развевающееся, закрутилось вихрем, разбрызгивая ледяные брызги. – Ты?! Живой?! Откуда!

Вихрь остановился, обретая очертания высокой молодой женщины. Впрочем, сколько лет Чеверче на самом деле, она не говорит, кажется, стесняется слишком юного для ведьмы возраста. Они ведь, как и маги, почти не стареют. С бабушкой Чеверчи, помнится, вышла неприятность: она, будучи уже в летах (причем солидных таких летах!), очаровала юного рыцаря, явившегося прикончить злобную колдунью, а вместо дряхлой беззубой карги обнаруживший молодую красавицу. Это не было иллюзией, ведьма в самом деле так выглядела. Ну, юнец и влюбился, ей даже колдовать не пришлось. Так и жили бы они долго и счастливо… до самой его смерти, если бы старушка не проболталась об истинном своем возрасте. Юноша такого откровения не пережил и возлюбленную зарезал, после чего пошел и удавился. Глупая и нелепая смерть, я считаю. Ну какая разница, сколько лет женщине, если она выглядит (безо всяких иллюзий, снова прошу отметить!) юной красоткой?

– Я, – подтвердил я, спешиваясь. – Живой. А ты что не отзываешься?

– Так я на Зеркале была, – ответила она. Вот прекрасное создание, истинное порождение Темной стороны, хоть и рождена от человека: ни слез, ни истерик, ни дурацких вопросов! Ну, пропал на десять лет. Ну, объявился. Захочу – сам расскажу, где был и что делал, а нет – значит, нет. – Надо было найти кой-кого…

Зеркало – это озерцо посреди острова. Чеверча неплохо устроилась: ей лень возиться с маленькими зеркалами для поисков, поэтому она превратила в этакий инструмент целый водоем. Это она еще мелочилась, могла бы и большое озеро задействовать…

– Не меня, часом? – поинтересовался я.

– Да на кой ты мне сдался? – удивилась она и выразительно покосилась на Вету. Вета смотрела на Чеверчу с тем же выражением, что и на фэренай, только сейчас к этому недовольству примешивалась толика удивления и даже растерянности (на вкус, как обычно, восхитительно – дынная прохлада с терпкой нотой какого-то заморского ореха, никогда не помнил, как он называется).

Удивляться Вете было чему. Чеверча выглядит… как ведьма. Положение, знаете ли, обязывает! С цветом волос она определиться никак не может, поэтому ее буйная кудрявая грива в основном черная, но кое-где с яркой рыжиной, а местами – с изумрудной прозеленью. С глазами она тоже что-то намудрила, мне помнилось вроде бы, что она была синеглазой, а теперь она таращилась на меня зелеными очами. Вернее, одним оком, взгляд второго устремился куда-то в небеса – у Чеверчи жуткое косоглазие. Ей самой не мешает, а впечатление производит неизгладимое! Постаравшись, она может заставить глаза смотреть в одну сторону, но обычно ленится…

– Тогда кого? – спросил я.

– Да там, одного… – Чеверча неопределенно повела в воздухе рукой и повернулась к Вете. Та временно отвлеклась от ведьмы и смотрела теперь куда-то ей за спину. Посмотрел и я…

– Это что?

– Это? – Чеверча оглянулась. – А! Это мой котик! – Она подхватила на руки здоровенную тварь. – Видишь ли, мне кто-то сказал, что трехцветные кошки приносят удачу, вот я и…

Ясно. Не желая заниматься поисками, Чеверча сделала из трех котов одного. У бедного животного оказалось три головы, три хвоста, а лап, соответственно, двенадцать. Со стороны он, если честно, здорово напоминал сороконожку. Но масти действительно было три…

– И как? Принес удачу? – поинтересовался я.

– Да я как-то разницы не заметила, – пожала плечами Чеверча и выпустила своего чудовищного кота. Тот плюхнулся наземь и принялся вылизываться. Две свободные головы бдительно следили за окружающим. – А вы зачем пожаловали-то?

– По делу, – хмыкнул я, с удовольствием глядя на нее.

У нее отличная фигура, а одевается она, как и полагается ведьме, в черные шелковые лохмотья (тщательно продуманный наряд, к слову сказать). Подозреваю, в спокойствии Чеверча больше всего напоминает стог сена, но поскольку около нее всегда кружится маленький смерчик, то лохмотья живописно развеваются, обнажая ослепительно-белую