Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

Интересно, что бывший бог предпочитал называть то самое презрительное имя, данное ему Эвелин, озвученное ею в последних её мыслях…

Шеннон дёрнул уголком губ, впрочем, не отвлекаясь от темы.

– Это и радовало, и удивляло эрха, ценившего свою жизнь превыше всего. Свою и половинки, ведь она давала ему Силу, – последнее слово было сказано явно с большой буквы, но отнюдь не с трепетом и благоговением, скорей – с каким-то яростным презрением.

Тут Шеннон резко повернул голову ко мне и открыл глаза – зрачки, затапливавшие радужку, сузились до щелочки, а затем округлились, принимая нормальный человеческий вид. А может, мне просто показалось.

– Ты не знал? – спросил бывший бог. – Слияние с половинкой не удваивает, а возводит в степень силы мага. Именно из-за этого, а не ради Легендарной любви, как когда-то мечтала моя глупая Лин, тщеславные маги вроде знакомого тебе эрха разыскивают половинку.

Это не стало откровением. Об этом уже рассказывали скитальцы. Да к этому выводу можно было прийти ещё после первого рассказа Ники – там, в Кавачае, – о половинках, людоедах и их жертвах. К тому же менее романтичную натуру, чем Эр-Шар, мне было сложно представить. А вот что силы не складываются, а возводятся в степень… а если учесть, что эрх с самого начала был весьма силен…

– А у них и не получилось настоящего слияния. Так, находило порой. Истинно слились они, лишь когда Эвелин решила принести их в жертву. А ещё – тогда, в самом начале, при первой встрече, до того, как Лин увидела, что сделал Авось со стражем её подземелья. После этого она закрылась, как раковина, лишая эрха крыльев, которые тот уже успел ощутить и вкусить. Так что он принял её обещание у кокона самоотверженной лисы, спасавшей дитя, и решил выполнить её требование. Он взялся за возрождение мира, в надежде вернуть ощущение силы Творца, когда Эвелин «отдаст ему себя».

Шеннон умолк, глядя куда-то сквозь нас с Шерой, блуждая взглядом в далёком прошлом.

– Увы, различные понятия о добре и зле, его привычка идти вперёд, не оглядываясь на потери, лишь отдаляли их. Зато тогда, когда Лин принесла их жизни в жертву ради возрождения мира, половинки действительно слились воедино, – бывший бог ухмыльнулся. – Кстати, возможно именно присутствие в этом дуэте третьего лишнего, некоего древнего духа, названного бурундучком, – мужчина посмотрел на меня, – позволило выжить Авосю и сохранить душу половинки в теле ослепительно белой чайки. После этого ритуала, – Шеннон отвернулся, уставившись в потолок, – Авось приобрел силу отражения Творца – силу бога, – как и обещали предания о Легендарной любви. Но потерял свою Лин. Чайка никогда не говорила с ним, не осуждала его действий, не спорила. И не любила.

...И эта потеря постепенно превратила бога в человека.

– Я прав? – спросил я мысленно, но был услышан. Впрочем, как я понял, для Шеннона и сумбурные мысли мои не были тайной.

– Наверное, да. По крайней мере, мне очень хотелось бы в это верить. И лучше бы я так ничего и не вспомнил.

Главное, чтобы не вспомнила она, – подумал я, а Шеннон одарил меня мрачным взглядом.

– Но что же было дальше? – спросила Шера неловко, видимо, пытаясь сменить тему. – Тогда – после ритуала. Почему так мало осталось магов в мире?

– Дальше?.. – Шеннон прикрыл глаза, вспоминая. – Ритуалом было очищено на треть больше территорий, чем планировалось. А всё потому, что жертва Лин не принесла результата, на который она рассчитывала, – не спасла магов. Они, действительно, искренне отдавали все силы на возрождение мира. И, хотя никто не погиб, большинство лишились дара, исчерпав его досуха. Не утратили магический дар лишь шестеро самых сильных, и ещё четырнадцать влюбленных пар, сумевших поддержать друг друга и, закольцевав поток между собой, усилиться, даже не являясь половинками. Кстати, именно на этом примере и возникла идея ритуала связи судеб.

– А почему Повелитель случайностей? – вопросов у меня было слишком много и все в форме вороха, зато у Шеры получалось спрашивать о конкретных, хоть иногда совсем неожиданных вещах.

– Потому что главный эффект от слившихся половинок помимо возрастающей силы – выстраивание цепочек случайностей, так как удобно магу. Причём, чаще даже неосознанно. На них влияет подсознание – обеих половинок, и я уверен, что Чайка, хоть и никогда не выказывала ни эмоций, ни собственной воли, изображая послушную… мурхе, – Шеннон усмехнулся, – влияла на случайности не реже Авося. В конечном счёте частенько выходило совершенно не то, что он задумывал, но в большинстве случаев что-то полезное для Сейнаританна.

Я вспомнил, как именно «планировала» свои действия Лина, и обалдел: она ведь тоже… тоже была Повелителем случайностей!

– А Риниганы? Они кто тебе? – тем временем поинтересовалась Шера.

И, правда, любопытно, случайно ли фамилия монархов совпадает с частью имени Безымянного бога.

– Кто они мне?.. – Шеннон хмыкнул. – Это надо у деда спросить. М? – бывший бог приподнялся на локтях, оглядываясь на дверь и обращаясь к Доку.

Смотри ты. А я-то думал, тот остался незамеченным. А, ну да. Я же опять открытая книга.

– А что меня спрашивать?.. – отозвался ректор из-под стеночки, так и не двинувшись с места. – Можно подумать, ты не знаешь, кем была Лил. Бедняга Анаис, так мечтавший породниться с монаршей семьей, поседел прежде времени… Хотя, – Док кашлянул, – самое время ему было седеть-то, старому пердуну, – прости, мон Шер. Он обхаживал Лил чуть ли не с рождения, дружил с её отцом, настаивая на помолвке. Кайро Ри-Атос, отец девочки, был готов объявить эту помолвку, но Левадис Третий не позволил распоряжаться судьбой племянницы в обход её осознанной воли.

– Ого, – выдохнула Шера. – Племянница…

– Младшая, поздняя дочка сестры Левадиса, – уточнил Шеннон, даже не думавший скрывать, что слышит мысли присутствующих. – Селине тер-Риниган было пятьдесят восемь, когда она родила Лилуш. Старшие дети её к тому времени давно выросли, выпорхнув из гнезда. Через десять лет сестра монарха умерла. А Кайро вскоре сблизился с Волкано, гордясь тем, что его бывший учитель так к нему благосклонен.

С ума сойти!

– Кстати, Шимарису, – я даже дёрнулся от неожиданности, когда Шеннон обратился ко мне, – я не всех здесь читаю