Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

– Пожалуйста, – жалобно пробормотала она. – Освободите мне хотя бы руки.

Увы, она до сих пор не понимала, как она умудряется порой что-то кому-то внушать, и эта её попытка повлиять на доктора вызвала весьма нервный ответ:

– Ты ещё на побережье опять попросись! – прозрачный намек на просьбу, которую девушка так часто повторяла в бреду ещё в начале своего заточения. – Нет уж, «Блюскайчик», движения тебе не показаны. Зато скоро будет массажик, – проворковал он, словно утешая ребёнка или душевно больного человека.

У Лины предательски защипало в глазах: ну, хоть бы сами съездили, если так боятся, что она ускачет, просто шевельнув рукой!

Она и не заметила, что произнесла эти слова вслух, и удивилась ответу:

– Съездили уже.

– И что? – Лина затаила дыхание.

– Ничего. Как и следовало ожидать, – Добрый доктор потер подбородок и дёрнулся от писка коммуникатора. – Мне жаль, – добавил он не слишком искренне и выскочил за дверь, словно девушка могла его укусить.

А в бокс вошла огромная нелюдимая санитарка, готовившая Лину к сеансам импульсного издевательства и обходившая по нужде. Больше никто, кроме этих троих, к узнице не заглядывал.

В этот раз девушка вкуса гадкой резины почти не ощущала – и тошнило её исключительно от мыслей.

Что значит «ничего»?

Не нашли нуль-точку? Но почему? Она же довольно подробно описывала это место, оно ведь прямо на побережье, там ведь не промахнешься!

Не нашли привратника?

Или он не счёл нужным или возможным выказать себя?

Может, он не стал открываться спецам, храня тайну Ассоциации Скитальцев?

Действительно, что значит жизнь какой-то недоучки на фоне такой серьёзной структуры?

Боги, и как же ей отсюда бежать?

Бежать…

Бежать – не было никакой возможности.

И что самое смешное, не только и не столько по причине неподвижности.

Магия была с ней, и то, что она смогла зацепить Злого-презлого, и кажется всё-таки немного, саму малость, доброго доктора, только подтверждало это.

Она стала слабее, и расходовала силы куда быстрее, видно обычное её тело было слишком слабым, или её одинокая душа не обладала былыми «силами трёх». И восстановить их было неоткуда, медитации вместо восстановления сил приводили к выматывающим паническим атакам.

Но всё же Лина была уверена, что смогла бы заставить санитарку отключить оковы. И может даже и отвести глаза наблюдателю. Прыгнуть после этого вряд ли получится, но можно ведь и просто упасть с ложемента. А заклинание перехода заготовить заранее…

Может и не получиться, конечно, но… попытаться-то можно.

– Да-да, и сразу в утиль, если не выйдет, – издевательски хмыкнул надоедливый глюк.  

Кыш-кыш, противный! Не в этом дело! Можно и лучше подготовиться, и лучше обставить побег, только…

Только основная причина её бездействия была в том, что до сих пор ей так и не удалось выяснить фиксов ид своего мира!

Чтобы вернуться сюда. Может даже уговорить о помощи Ники, и вернуться. Вернуться вовремя! Беспощадная Вселенная лишала её любой возможности устроить тот самый Невероятный Случай…

А бросить свой мир на погибель Лина не могла. Смотрела на людей, заперших её, на Доброго Доктора и Злого Спеца, на большую санитарку, думала о родных, которые, видимо, считали её убийцей её же самой… и сердце замирало от ужаса, а в памяти всплывали виденные Ники и Дай-Руан картины светопреставления…

И вспоминались слова Ники о том, что сообщения о множественности Вселенной или будущем Конце Света не помогали избежать катастрофы.

Оставалось ждать.

Как же корила она себя, что спугнула Злого-презлого. Ведь он кажется, начинал ей если не верить, то хотя бы слушать. А теперь он не приходил. «Пришелицу» словно решили взять на измор неизвестностью. И хотя боль больше не резала её на кусочки, затаившись ноющим комком в груди, с каждой искусственной ночью держаться становилось всё сложнее.

{– Нет, она, конечно, тоже не гений. И что он полный кретин, я знал давно, ещё с того момента, как он умыкнул тебя, а её бросил в жертвенный огонь, но я надеялся, я верил, что он поумнел! Ну, сколько ему нужно смертей?!}

Подозрительный глюк, вещавший подозрительные вещи, снова нарушил рациональное течение сна, в котором Лина пыталась вспомнить всё, что с ней было здесь, и проанализировать ситуацию.

Последнее время Лина вообще плохо спала.

Препараты, которыми пичкали её поначалу, от которых она то бредила, то проваливалась в сон, – похоже, заменили. Теперь девушка много бодрствовала, если это слово применимо к её состоянию, и неподвижность стала особо изощренной пыткой. Когда удавалось задремать – ей слышались голоса, в основном злые, требовавшие признаний в чём-то. Иногда под с усилием сжатыми веками, как кадры из фильма, мелькали картины древнего и жуткого средневековья – костры, мертвецы, реки крови, – иногда средневековье сменялось картинами разрушенного мегаполиса, с теми же атрибутами – кострами и мертвецами. Порой тело начинало конвульсивно дёргаться безо всякого её желания и даже без импульсного массажа, иногда казалось, что она задыхается, глотая едкий дым, глядя сквозь пламя в любимые серые глаза…

Порожденные заточением галлюцинации выжимали все соки, а все попытки заняться медитацией, чтобы накопить сил, шли крахом. Ещё и голос этот выводил из себя.

– Да жив он ещё, жив, но недолго осталось. И не уверен, что и она долго протянет, они слишком связаны теперь…

– Кто? – озадаченно спросила Лина. Раньше глюк бросал реплики в тему её размышлений, а сейчас – словно беседовал с кем-то другим. Но измученной девушке вдруг показалось, что говорит он о чём-то очень важном.

– Ю-хуу, – обрадовался глюк, – получилось!

– Что получилось? – губы едва шевелились, а глаза открывать вообще не хотелось. Хотелось представить себе какое-нибудь другое место, какую-то поляну в пронизанном косыми лучами лесу, щебет птиц, переливчатый и разнообразный, так отличающийся от сверлящего мозг писка приборов в боксе.

– Вообще замечательно, детка, давай! Развернись, покажи им эту… кузькину мать!

– Ли, прекррати, – второй глюк обладал мелодичным и слегка прорыкивающим женским голосом, – нам же нельзя вмешиваться в сплетение случайностей напррямую.

– Какое напрямую, киса?! Я на случай и положился. Если услышит меня среди своего бреда и заговорит со мной – значит, такова воля Случая.

– И это говоррит сьюготенши повелителя случайностей? Это нечестная игрра, Ли.

– Тани, киса, с тех пор как они разлетелись – никакого «повелителя