Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

Я не мог, помнил только что-то про «в полтора раза медленнее». Зато мелкая назвала дату падения Лины с Филом и дату нашего возвращения в мир почти без запинки.

– Итого, – вычислил в уме Влад, уточнив даты этих событий по местному времени, – здесь прошло три года и двадцать три дня, а там два года, два месяца и четырнадцать дней. Отлично! Ник, ты не сбивала настройки запроса в метримундисе? Добавь в параметры временной коэффициент 1,477.

Шивров гений-математик!..

Ники согласно закивала, извлекла шар «измерителя миров», засиявший от прикосновения длинных пальцев, а через минуту озадаченно нахмурилась.

– Что там? Так много? – удивился Ворон.

– Мало.

– Ну, так и правильно, в большинстве случаев… – начал было лекцию Ворон.

– Зиро, – перебила его Ники. – Ноль.

– Не понял… – Скиталец оглянулся на мелкую: – Не ошиблась в датах?

– Да нет, вроде… – Глинн нервно взлохматила волосы, – Лина тоже считала, и у неё так же получалось, правда она округляла до полутора.

– А меня другое интересует, – мрачно пробурчал ректор, – зачем вы там так долго возились?

«В смысле долго? – возмутился я. – И двух суток не прошло!» – но тут же вспомнил, как ректор возмущался насчет недели ещё там, на болоте, и тоже озадаченно сел на попу.

– Вот как? – Ворон задумчиво почесал затылок. – Тогда можешь не морочится, Никит. Вычислить не получится.

– Загустение времени, с ума сойти. Что-то мне не по себе, – пробормотала Ники.

– И что это значит? – грозно привстал нервный ректор.

Скиталица потерянно качнула головой, пояснил Ворон:

– Такие серьёзные временные аномалии характерны для миров после катастрофы.

Шерсть на загривке зажила своей жизнью от этих слов, но Влад ещё не закончил:

– После. – акцентировал он. – А наши ребята побывали во вполне живом мире. Есть ещё вариант, и всё говорит за него, хоть от этого и не проще. Этого мира нет в реестрах, а ребята не нашли бы там нуль-точку. Её там просто нет.

Я сглотнул. Все со смесью ужаса и недоумения уставились на Ворона. Даже Шеннон тихонько застонал, других признаков сознания, впрочем, не проявляя.

«И что? Остается только прыжок по нашим следам?»

Шера и ректор ещё озвучивали мой вопрос, а я уже понимал, что ничего не выйдет. Ведь не последовали же за нами Скитальцы, ведь отвалились при изначальном прыжке, когда нас вынесло на крышу небоскреба…

– Это нереально, – подтвердил мои догадки Ворон. – По всем признакам – это запертый мир.

– Опять ты об этом. Ну и зачем творцу запирать типовый мир? – скептично дернула бровью Ники и прищурилась.

– А это, смотря, кто выступил в роли творца. – Я прозевал, куда при этих словах смотрел Ворон, но шерсть моя снова вздыбилась, предрекая неприятности. – Очень уж много странных совпадений в этой истории, – Ворон поморщился, и Док не выдержал:

– О чём вы, умники?

– Да есть тут одна спорная и недоказуемая легенда…

– Я, кстати, недавно её встречала тут у Лео, могу пересказать.

Бархатистым голосом, нагоняющим почему-то тоску, Скиталица поведала нам витиеватую, как все легенды, сказку «О сокрытой жемчужине». Каюсь, я едва не уснул, пока она продиралась к сути, через кучу неуместных подробностей, и только, благодаря Шере, ткнувшей меня в бок, не прозевал момент.

– …И создал он жемчужную раковину, а в ней – целый мир, и был мир дивен и красен, и не было ему равных и подобных, и ничья суть и воля не могли открыть или изменить его, кроме Него единого. И никому не быть хода в мир чудный и выхода ничему не быть, и лишь самому Ему наслаждаться сим красным миром и проникать в тайные глубины или привносить новое…

Да уж, действительно, недоказуемая легенда – как можно доказать существование места, куда нельзя попасть, и даже обнаружить – нельзя?

Но зачем же так нудно всё пересказывать?!

– Просто жемчужина Шредингера какая-то, – пробурчал тихо Ворон, и добавил, словно цитируя мои мысли: – Ты хочешь нас усыпить, родная? А потом коварно выпить наши силы и создать себе раковину…

– Какая замечательная идея, мой милый, – Ники хмыкнула и плотоядно облизнулась. – Но мысль была другая. Просто обращаю твоё внимание, что ничего общего с нашим случаем нет. Мир у нашей девочки совершенно обычный. Кстати, – она перевела взгляд на меня и на Мурхе, – вы не искали там информацию по Скитальцам?

Я замялся, не будучи уверен, что знаю обо всём, чем интересовалась Лина, пока я наблюдал за оперой, зато об этом знала Глинн.

– Искали, но ничего, похожего на правду, не нашли. Хотя мы не слишком старательно искали, были другие важные вопросы.

Это да. Были.

– Но упоминания о путешественниках по мирам были?

– Да. Лина даже не удивлялась, сказала, это нормально. Все они были «сказочные или фантастические», как она выразилась.

– Так и должно быть, – подтвердила Ники и перевела взгляд на мужа: – Видишь, есть упоминания. А дыма без огня – сам понимаешь. Так что в этот мир заглядывали скитальцы или…

– Или авторам очень хотелось вырваться из серой обыденности своего мира, – перебил Ворон и кивнул на метримундик: – Лучше объясни мне все факты другим образом.

Скиталица скорчила недовольную гримаску, но промолчала.

– На запертый мир очень похоже, не спорь, – Влад поднялся из кресла и подошел к дивану Шеннона. Любопытство потянуло меня поближе, и мы с Шерой, не сговариваясь, прошуршали вперёд, гуськом вскарабкавшись на подлокотник пустовавшего кресла. Ворон же присел рядом с парнем, душу которого я три года носил в своей шкурке, всмотрелся в его расслабленное лицо, задумчиво и отстраненно при этом продолжив: – Пусть мир этот и обычный, так сказать, типовой проект, но – со временем там аномал, и попасть внутрь мы не смогли. Ни обратным прыжком, ни прямым, по следам ушедших в него трёх, верней, четырёх душ. А вот он смог. Или она, – уточнил Скиталец, подразумевая то ли Глинн, то ли Лину. – Или он.

Я отшатнулся, чуть не упав, – так резко Ворон обернулся и посмотрел на меня, безошибочно определив моё положение, хотя точно не смотрел на нас, когда мы перебирались на новое место.

– Очень умный хомяк, говоришь? –